Книга Лето первой любви, страница 33 – Саманта Джонс

— А ты что по этому поводу думаешь? — спросил меня вдруг Ильдар, смотря пристально.

— Что это глупость какая-то, — фыркнула я.

— Тогда всё хорошо, — легко улыбнулся Ильдар.

— И ты не хочешь узнать всё подробно? — спросила я с недоверием. — Убедиться, например?

Мне кажется, что я бы точно всего допытывалась, пока не была бы железобетонно уверена. Но Ильдару это не требовалось.

— Мне это не нужно. Ты пришла сюда, ты осталась здесь, помогаешь, переживаешь. Ты единственная, кто так поступил. Для меня этого говорит больше, чем всё остальное.

Я смотрела на Ильдара и внутри меня поднималось нечто теплое, нежное и ласковое. Хотелось стиснуть Ильдара в крепких объятиях до самого хруста. Но я только мягко обняла, утыкаясь носом ему в грудь.

— Что опять случилось? — спросил Ильдар, но я чувствовала, что он улыбался.

— Ничего, — пробурчала я.

Мы работали до самого вечера. К пояснице присоединились вся спина и плечи. Запах краски въелся в вещи. Сквозь листву луч солнца становился уже не таким ярким и отдавал рыжим светом.

— Пошли домой. За один вечер всё равно не переделать сразу. Это несколько дней надо так работать.

— Да, — я кивнула и убрала кисть.

Вместе мы собрали инструменты, кисти, краски. Ильдар задумчиво осмотрел гору из сухих ветвей, засохших деревьев.

— Надо будет вывести их отсюда и поджечь, — сказал он. — А то еще вспыхнет. И тогда никакой председатель не нужен будет, чтобы снести.

Мне хотелось только одного — как можно быстрее отмыться от краски, растянуться на кровати и уснуть. Тело гудело, кожа рук была сухой и неприятной наощупь. Надеюсь, что в бане достаточно воды, чтобы вымыться полностью.

Ильдар провёл меня до дома бабушки. Сил на ещё какие-либо разговоры ни у кого не было. Поэтому мы быстро обнялись и разошлись.

— Мама звонила, говорит, ты трубку не берешь, — встретила меня бабушка дома.

— Сеть не ловила, — ответила я, сразу проходя к большому шкафу в гостиной. — Мы на кладбище убирались. Вода в бане ещё тёплая?

— Тёплая. Я только недавно подогревала. Так и думала, что ты решишь ему помочь и до вечера будешь возиться.

— Да, я оградки красила. Пойду вымоюсь.

В бане пахло приятно берёзовыми вениками, было тепло. В бочке уже была теплая вода. Было огромным наслаждением смыть пот, грязь и пыль. Я вышла, укутанная в большое махровое полотенце в прохладный предбанник.

Заснула я почти мгновенно, стоило вернуться обратно в дом и коснуться головой подушки, как сон накрыл меня тяжелым тёплым одеялом.

— Алина, — я с трудом разлепила ресницы и уставилась через дымку на бабушку. — Просыпайся. С тобой поговорить там хотят.

— Кто? — сонно протянула я, вытягиваясь на кровати.

— Марат.

Я резко распахнула глаза и села.

— Марат? — я удивлённо посмотрела на бабушку.

— Да. Он внизу ждёт.

Я быстро собралась и спустилась.

Почему Марат пришёл? Хочет снова что-то плохое про Ильдара рассказать? Ну так в этот раз я ему так просто не поверю! Или решил извиниться за драку.

Марат стоял у стола. На спине снова рюкзак, но сейчас он выглядел туго набитым. Да и весь его наряд отличался от летнего дачного. Спортивный костюм, к рюкзаку сбоку привязана ветровка, у ног тяжелый на вид пакет.

— Что такое? — спросила я, стараясь говорить холодно и равнодушно.