Книга Лучший крутой детектив, страница 186 – Александр Чернов, Константин Штепенко, Елена Блинова

То, что на ловца, как водится, бежит и зверь, истина известная. Бывает и наоборот. Меньше всего хотелось сейчас Волкову видеть Кешу Рогозина. Стоило ли удивляться, когда именно Кеша и вошел в кабинет. Надо было послушаться внутреннего голоса, который настоятельно рекомендовал запереться и спокойно составлять обвинительное заключение.

После злополучного дежурства Волков практически не общался ни с кем из той следственно-оперативной группы. Луненко трудился в своем ОВД и совершенно выпал из поля зрения Волкова. Кеша и Костя служили рядом, в соседнем здании, не видеться было сложно, не разговаривать — вполне. Номера их мобильных имелись в памяти волковского телефона, но желания позвонить не было.

Осторожно заглянув и убедившись в отсутствии Руслана Багтиярова, Кеша вошел и плотно закрыл за собой дверь. Оторвав взгляд от монитора, хозяин кабинета вопросительно уставился на гостя, не желая первым начинать разговор.

— Мне не с кем поговорить, — просто сказал Рогозин вместо приветствия.

Ему Волков всегда симпатизировал. Исполнилось мальчику недавно двадцать шесть лет, значит молодой человек, так, по крайней мере, чувствовал тридцатидвухлетний следователь. Кеша был экспертом в окружном ЭКЦ, специализировался на огнестрельном оружии, работу свою любил. И его в коллективе любили. Говорили, что Кеша после смерти отца помогает матери поднимать двух младших сестер — погодок. Сам он, ясно, о таких подробностях личной жизни не распространялся, но коллективу все ведомо.

— Давай поговорим, — вздохнул Волков, запирая дверь и доставая из полки пепельницу и пачку «Парламента».

— Садись уже, в ногах правды нет, Багтияров в Тунисе.

Закурили. Волков ждал.

— Вячеслав Олегович, — утвердительно начал после длинной паузы Кеша, — вы про Костика слышали.

Ну вот, и скрывать нечего. Вот и хорошо. В ответ только кивок.

— Я утром, после развода узнал. Уже успел съездить в подмосковную прокуратуру. Хотел почитать протокол осмотра места происшествия, или хоть на словах узнать, что там вокруг творилось.

Значит, молчать уже нечестно.

— Так получилось, что я Костю обнаружил, — как можно небрежнее заметил Волков.

— Вы? А почему мне не набрали?

Кеша даже встал и зашагал по кабинету. С учетом размеров последнего, Кешины шаги походили на метания.

— Да сядь. Вот что. Давай, или на «ты», как раньше, или я тебя тоже Иннокентием Сергеевичем звать стану.

— А, какая теперь разница, — Рогозин нервно затушил окурок в пепельнице и достал вторую сигарету, — можете хоть Ванькой. Все равно, недолго.

Волков впервые взглянул в лицо собеседнику. Спокойно.

— Ты чего задергался? Держу пари, ничего не узнал в обход тайны следствия.

— Да, почти ничего не узнал. Но… ты же мне сейчас расскажешь? Да, Слава?

Снаружи дернули запертую дверь, отчего Кеша заметно вздрогнул.

— Это убийство. Ничего общего со смертью Луненко от несчастного случая, — продолжил Волков, дослушав удаляющиеся шаги.

— Я еще с опером областным разговаривал… — показалось, или он всхлипнул.

— Вот оно что.

— Чего вы все вокруг да около. По существу я ничего не узнал. Но про то, что «странный наш бывший опер загадил весь дом щебенкой», мне рассказали. Это ж не тайна следствия, а так, забавная подробность — анекдот. Вы почему про щебенку не говорите? Или не заметили ее там?