Книга Предатель. Я не твоя, страница 31 – Элен Блио

Я переживала, но не слишком. Дина постоянно говорила о том, что Дем меня обожает, она даже начала планировать нашу свадьбу.

Но потом что-то пошло не так.

Я понимала, что у Демьяна проблемы из-за Алёны. Честно — я просто возненавидела её, даже не зная лично.

Лично я узнала как раз того самого Никиту, который спутал все карты семьи Шереметьевых.

Если бы я только могла представить, как эта встреча повлияет на мою судьбу!

— Ну, здравствуй, Демьян Тимурович, с девушкой познакомишь? Красивая такая… Невеста твоя, говорят, да?

Демьян смотрит на молодого мужчину, преградившего нам дорогу. Смотрит зло, и, как мне кажется, пытается чуть загородить меня собой.

— Сам свалишь, или помочь, Мирзоев?

— Красивая девушка, Дем, на свадьбу позовешь? Вроде бы совсем скоро должна быть свадьба, да? Или вы не торопитесь?

Демьян делает шаг, Никита — я, конечно, поняла, что это он — не отступает. Мне страшно. Я не хочу скандала, не хочу драки, я этого боюсь.

— Уйди с дороги. — рявкает Дем.

— Я разве на твоей дороге стою, Шереметьев? По-моему, мы параллельными курсами ходим, нет?

— Отвали, если не хочешь опять зубов лишиться.

Опять? Он сказал — опять? Получается, они уже…

— Дем, не надо, пожалуйста, пойдем отсюда! — в панике лепечу я.

— Не пугай невесту, Демьян. Девушки они вообще пугливые, знаешь. Их защищать надо.

— Тебе-то откуда знать? Ты разве защитил?

— Я бы защитил, если бы вы её не спрятали.

— Неужели? Тебе рассказать, как ты её выгнал, а, Мирзоев?

— Я её не выгонял, она сама ушла, испугалась вас, не хотела вам делать больно! Она думала сделать по-хорошему, поэтому не сбежала со мной. Решила по-человечески, а вы что сделали? Посадили под замок… и… Скажи, Демьян, ты хотел бы, чтобы с твоей невестой поступили так же? Чтобы твоего ребенка выскоблили?

Боже… слышу эти слова и замираю в шоке. Его голос звучит так горько, непритворно! О чем он говорит? Алёна была беременна? Что это значит? Чувствую только, что Демьян крепко сжимает мою руку.

— Уйди с дороги, Ник.

— Ты мразь, Шереметьев, последняя мразь. Я любил Алёну. И она любила меня. А вы… ваша лживая, подлая семейка…

— Заткнись!

Демьян собирается бросится на Никиту, но я удерживаю его, повисаю на руке, всхлипывая. Мне очень страшно, внутри какая-то пустота от слов Никиты. Я просто представить не могу что чувствует Алёна.

— Демьян, пожалуйста, уйдем…

— Ты забыл про бумеранг, Шереметьев. Всё возвращается. Десятикратно. Гореть в аду будете вы, так как горю сейчас я, понял. А ты… — Никита обращается ко мне, смотрит на меня, как мне кажется, с сочувствием, с жалостью. — Ты бы бежала от него, девочка, пока не поздно. Он и тебя размажет, если ему выгодно будет. Выбросит как мусор. Беги. Если помощь нужна будет — обращайся.

Я пропускаю момент, когда Демьян стряхивает мою руку, чуть отталкивая меня от себя и бросается на Никиту. Один удар — Мирзоев уворачивается, второй. Подбегает охрана, их разнимают, вижу кровь на костяшках пальцев Демьяна. Господи…

Мне так страшно и стыдно, всё лицо алыми пятнами покрывается, чувствую это. И почему-то еще очень горько. Больно. Не за себя, за Алёну, которую я не знаю, за Никиту, который не показался мне каким-то подлым или испорченным мажором. И еще почему-то стынет кровь, когда в голове прокручиваются слова — «от тебя размажет, выкинет, как мусор». Это ведь не так? Демьян никогда со мной так не поступит! Я ему верю!