Книга Посоветуй мне…, страница 50 – Владимир Атомный

Комната гостевая — вернее, стала ей после того, как бывшие жильцы, родственники Василия, разъехались или умерли. Бабушка спит на первом, а тут, под крышей, просторное и уютное гнёздышко, в равной степени подходящее и для романтических вечеров, и для страстных. Таких, как сейчас.

Совесть поправила Василия, что совершенно неправильно называть свою похоть страстью. Хотя бы добавлять «приступной». Это распустившая лепестки роза, набравшая шарм, объём и аромат готова к самому навязчивому вниманию, готова удовлетворить многие алчущие сердца и души, но розовый бутон, лишь только начинающий являть миру исключительную красоту и аромат — это удивительно ранимое создание.

«А я её флорист», — едва не проговорил Василий, остановившись перед широкой двухместной кроватью. Свет боковой, от ночника, он хорошо освещает тёплым тоном тело, но не заходит на лицо. Ангелина спит на боку. Всего лишь в платье, длинном, до колен, из мягкого хлопка с цветным узором. Душистый аромат полнит комнату. Окна открыты, и он безумно свеж, а весенний ночной оркестр с улицы создаёт приятный фон.

Василий стоит, а мысли уверенно возражают совести. Что в вопросе с соседской нимфой нет полумер — либо они сближаются, либо полный разрыв. Мог бы он сделать последнее? До ситуации с деньгами мог. Очень даже вполне. Сейчас понятно, почему Ангелине удалось поселиться в его сердце — он позволял, пусть с ворчанием и скрипом, но позволял приходить. Юная красота сразу понравилась мужчине, с первой встречи на лестнице, когда знакомился с семьёй Триптих. Всем людям что-то да нравится, и мы окружаем себя этим. Бо́льшая часть мужчин любуется на женскую красоту, а её юная часть оказалась по нраву Василию. А потом количество проведённого вместе времени сыграло свою роль.

Сейчас же он совершенно не готов к разрыву. Да и сама Ангелина как может показывает симпатию, доверяет и нуждается в нём. Что же до роковой страсти — риск обуславливает наслаждение. Если нет риска потерять всё, то и не будет остроты ощущений, не будет сумасшедшего магнетизма.

Василий шагнул к девушке. Осторожно, словно боясь потревожить, коснулся бедра. Сначала ткани, а уже потом опустил всю ладонь. Погладил. Ткань платья сбилась и довольно легко убежала вверх, оголив ноги и вдруг оказавшимися без ничего ягодицы. Ангелина трусики не надела. Сердце на миг замерло в немом впечатлении, а затем шумно и мощно погнало кровь, стараясь наполнить ею всё, что нужно.

Василия пробрала сначала дрожь, а потом свело живот. Член перестал быть полуэрегированным. Взмыл, терзаемый жаждой коснуться Ангелины, пусть даже не в укромном уголке паха, а просто кожи. Потереться, ощутить бархат и тепло. Особой истомой отзывается мысль измарать первой жидкостью, что вытекает одной-двумя каплями ещё вначале, словно слюна, когда ты только видишь или чуешь вкусную пищу.

Рукой Василий продолжает гладить бедро. Спустился к колену и подогнул его больше, чтобы отрыть вид на прекрасные прелести девушки. Пришлось пересесть на пол, чтобы свет попадал на них.

Конечно, Ангелина прекрасна не только тут. Эстетически она близка к совершенству, в ней бьётся священный кристалл юности, но сейчас другой подтекст, иное желание владеет её пылким соседом. Василий жаждет прямого, откровенного и грубого контакта. Девственная нежность дырочек опьяняет, сдерживаемое желание стремительно и пышно растёт, овладевает умом мужчины, отметая робкие возгласы рассудка.