Книга Посоветуй мне…, страница 46 – Владимир Атомный

— Ну дай обниму, здоровячёк ты мой! — быстрым шагом вышла бабушка, сверкая пусть уже чуть блёклыми, но всё ещё яркими глазами. Обнялись.

Оба оглядели друг друга критически и высказались.

— Баб, это Ангелина, моя соседка. Так вышло, что я присматриваю за ней, пока родители в отъезде. Вот, решил взять на помощь.

Ветер как раз донёс клубничный дух, а чуть порозовевшая девушка склонила голову.

— Здравствуйте.

— Это Тамара Михайловна, моя бабушка.

— Святые угодники, какая чудная! — воскликнула пожилая родственница. — Прям картинка!

— Ладно вам, — махнула застеснявшаяся Ангелина.

— А чего тут? Как есть говорю.

— Баб, прекращай в краску вгонять человека. Лучше иди собирайся.

— Это ещё куда? — удивилась женщина. — Там на плите обед вам варится. Куда я пойду?

— Пойдёшь соберёшься и поедешь в город, в клинику лечиться, — сделал ход Василий.

— Да ещё чего! — воскликнула Тамара Михайловна, и понеслось противостояние.

Если бы не изначально подготовленный водитель, то не вышло бы. Расчёт оказался верным, отдавать просто так деньги женщина не пожелала и потому отправилась в заботливые руки специалистов по суставам. Василий про себя посмеялся, что если сравнить сумму, переведённую на счёт клиники, и оплату водителю, то бабушке стоило бы пересмотреть решение, но он сделал всё, чтобы она думала иначе.

Дружно помахав отъезжающей машине вслед, Василий взял Ангелину под руку и повёл на клубничные угодья.

Тамара Михайловна лишь тогда окончательно сдалась, когда убедилась, что Василий запомнил, где и что лежит, какие грядки поливать и куда складировать урожай клубники.

Пока объятая глубочайшим любопытством Ангелина ходит по участку, мужчина стал активно хозяйничать. Нужно и суп доварить, и салат дорезать. Гостеприимная родственница успела распланировать быт на несколько дней, всё пересказала, на ходу корректируя с учётом Ангелины, поэтому Василий, ко всему прочему, топит баньку — а куда ещё с дороги нужно сходить? Пусть, конечно, уже вместо трактов шоссе, а коней сменили автомобили, но традиция велит.

Ангелина вошла в кухню-веранду словно ангел, пахнущий клубникой. По прямому поручению Господа она успела сменить прилежное платье на белый чуть прозрачный сарафан на лямках и просто лишила дара речи мужчину. Пока у него из рук не выпала ложка, взгляд впитывал образ, забыв обо всём.

— Ой! — издала она и бросилась поднимать. Василий тоже склонился, и они вдруг ударились головами. — Ай-й!

— Прости, Angel. — Он скорее отложил столовые принадлежности и стал гладить по голове.

Девушка тоже отставила чашку, доверху наполненную огромной клубникой, и страдальчески посмотрела на визави.

— Больно как.

— Бедняжка.

— Это всё ты, — слабо толкнула она Василия в голову.

— Когда ты успела переодеться?

— Да там, в бане, — махнула Ангелина, тут же забыв о боли. — Она такая классная, только я свет не поняла, как включать.

— Хм-м… — издал Василий, вдруг посмотрев ниже. Девушка сидит на корточках, ножки чуть разведены, да и если бы свела, то голубой рельефный бугорок всё равно был бы виден. — Я… я потом тебе покажу. Давай руку.

Она, конечно, поняла, где был взгляд Василия, и он невольно ловит каждый мимический отклик. Ангелина легко подала кисть, и они поднялись. Голубые с выразительной окаёмкой глаза сверкают счастьем и озорством, лицо пышет желанием что-нибудь делать, готовностью к безумствам — совершенно не похоже, что её расстроил взгляд между ног. Поставив мысленную галочку, Василий спрашивает с кривой улыбкой: