Книга Анастасия, ты прекрасна!, страница 29 – Владимир Атомный

Настя двигается всё настойчивее. Язык скользит по всем складочкам, ямочкам и холмикам. Пару раз я специально не убрал его выше и кончик прошёлся по кружку ануса. Все девушки и женщины разные. Кто-то не достигнет вершины без проникновения, кому-то достаточно ласк клитора, но есть и такие, кто подкрепляет «нормальные» ласки дополнительной стимуляцией. Пусть Настя сама поймёт, что ей нравится.

Так и получилось — пока я руками глажу её бёдра сбоку, а язык, как верный солдат на службе у королевы, бьётся за наслаждение госпожи, Настя продолжает в движении искать точку входа в рай. И те случайный соскальзывания ниже стали случатся чаще.

Наконец её бёдра сошлись, сжимая меня в нежной тесноте. Таким трепетным и нежным бутоном, она до боли надавила на источник удовольствия. В чём, как не в терпении можно найти удовлетворение… в старании подарить предмету восхищения самое высокое удовольствие.

Её оргазм был бурным и долгим. Тело замирало и начинало биться в танце наслаждения вновь. Пока источник не иссяк.

Вернувшись в сознание, Настя сместилась ниже, на грудь, а потом и на живот. Мечтам, что сядет ещё ниже было не суждено сбыться.

Помогла ткани сползти и говорит:

— Это было очень круто.

В глазах девушки до сих пор не утих огонь. И я продолжаю чувствовать её запах и ощущать влажность от выступившего пота. Налипшие на лицо волосы она старательно заправила за уши.

— Мне тоже было хорошо.

— Но… — призадумалась она.

— Всё нормально, пойдём пить чай, — улыбнулся я.

Глава 4. Жезл власти в твоей руке

Она упорхнула в ночь, оставив целый ворох чувств и ощущений. Вот в приглушённом жёлтом свете стоит её чашечка с остатками чая. В комнате, на контрасте со свежим воздухом из окна, целый букет ароматов. Там и нотки её средств ухода, и едва слышимый запах секреции, а подавляет всех травяной дух чая.

Плеснул себе ещё и буквально упал на стул. Тело до сих пор в готовности, желание лишь подёрнулось дрёмой. В душе, плещется в золоте заката, восторг. Совершенно не хочется топтать пламя эмоций, рассеивая его силой медитации, чтобы потом холод разума развеял всю сказочность момента на безжалостном ветру реальности.

Да, моя гранитная расчётливость дала трещину. Броситься в такой омут страсти — это пренебречь собственной безопасностью, но к чему мне эта жизнь в клетке? Пусть даже и не похож лагерь на клетку, но уже три года я здесь. Сколько можно скрываться от участи?

Время безжалостно велело таки заводить шарманку и укладываться спать. Я смирился, ибо без медитации точно не засну.

— Вы должны её наказать! — подкрепив рубленным взмахом руки, заявила Аня. Другие примолкли, отчего утренний лесной гомон стало хорошо слышно.

Я глубоко вдохнул бодрящий и кристальный воздух, а затем протяжно выдохнул, оглядывая всю братию, собравшуюся, по идее, на зарядку.

— Повторяю, мы стараемся не практиковать наказаний. С Анастасией мы поговорим и потом все вместе ещё раз.

Основная часть собравшихся исторгла шум возмущения. Я покосился на стоящую в сторонке Настю: лицо надменное, спина прямая.

— На сайте же написано, что могут дать штрафные наряды, — тут же вернула мне Аня.

Я поморщился.

— Хорошо. Мы с вожатыми сейчас на завтраке это обсудим.

Зарядка не задалась и я отпустил ребят. Кто-то пошёл сразу в столовую, а кто-то к домикам…