Книга Анастасия, ты прекрасна!, страница 25 – Владимир Атомный

С другой стороны, Дима с Олегом выглядят скорее как наниматель и бандит. Особенно Олег не вписывается в шаблон — крупный, мускулистый и, тут уже ближе, глуповат.

— Ну, чего ты как вялый баклажан, Олег? — окрикнул его я, прерывая баловство на поручнях. — Возьми нормально грудь прокачай.

— Неохота, — зевнул он.

— А это всё тебе зачем? — показал я рукой в области крупных мышц.

— Пригодится.

Картинно махнув рукой, вернулся к упражнениям — осталось чуть-чуть.

Настя сегодня свежа и прекрасна. Во взгляде и мимике что-то изменилось, на маленькую долечку, но так как я очень внимательно наблюдал за ней, то могу почувствовать. Может, конечно, просто привыкла к новому месту, вот только разве может вчерашнее просто так забыться?

Диля ведётся себя совершенно непринуждённо. В окружении подружек, погружённая в занятия… но пара взглядов от неё я поймал. Никак иначе, кроме как приглашением, их истолковать нельзя. И пусть. Бояться за неё не следует, в те дверцы, в кои она зовёт, всё равно никто лишний не зайдёт, а от того, что побудут нехожеными, ничего плохого не случится. В отличии от обратной ситуации.

По дороге к столовой встретил других вожатых:

— Что же вы, коллеги, на разминку не ходите?

Мышь в сознании пребывает перманентно. Несмотря на то, что с остальными не кутит, но утро для неё всегда мрачное.

— Завтра точно буду, — улыбнулся Звонарь.

— И я, — с напускной серьёзностью, поддакнула Кошка.

Я погрозил им пальцем.

— Какой пример отрядам подаёте, что вместо всех вас я один отдуваюсь?

Вопрос пусть и риторический, ибо традиционно отряды крепнут ближе к середине смены, но призывать их к порядку не устаю.

Отмолчались. Идём вместе, я возглавляю. Сначала направо повернулся с речью:

— Давайте, давайте! Ты, Мышь, тоже приходи. Будем гонять твою сонливость, сама себя не узнаешь, — сообщил я и повернулся влево: — А вы кончайте пить вечерами. Чего случится, а вожатые пьяные, как потом оправдываться?

— Ой, ну не начинай ты…

— Я и не начинаю, — посмотрел я на Кошку, — совсем даже наоборот — продолжаю и буду продолжать, пока не исправитесь. Мы тут на работе и за этих вон птенцов, — показал я пальцем за спину, — несём ответственность. Мягко говоря, птенцов. Очень толерантненько говоря.

— Хе-хе, — вырвалось у Кошкиной. Звонарь поддержал.

— Себя вспомните в их возрасте, не так уж давно было. Хотя, вы и сейчас не далеко ушли.

— Ну ты и дед! — со стоном выдохнула Кошка.

— Работа такая, — подмигнул я и мы вошли в столовую.

Почти от входа меня «пс-с-снула» повариха. Я глянул на встревоженную морду Бурёны и поспешил за ней в подсобку.

— Сашенька! — жарко, как духовой шкаф, зашептала она. — У нас тут трагедь средь бела дня. Дурень этот записной, Валька наш, весь обед мне запорол. Продуктов перевёл уйму! — сделал она большие глаза. — Ты уж там прикрой нас, Сашко, перед Экономом.

Уже не мальчик, потому и кивнул почти сразу. Для порядка паузу выдержал, облизав и пожевав губы, а потом в ответ:

— Да, чего уж тут, дело-то хозяйское…

— Вот-вот, мальчик мой, — подхватила Анна Михайловна.

— Я вас только очень прошу, про ту мою просьбу не забывайте, — состряпал я трагическое лицо.

— Да что ж ты такое говоришь, родной, — запричитала она, срываясь на голос с шёпота, — ты только заранее скажи, что нужно и всё будет готово. Лично принесу!