Книга Розовый мед – 5, страница 89 – Владимир Атомный

В особом, тонком танце мимики дрогнули губы.

— Спасибо. Уже темно и поздно, Самуил… впрочем, кажется я знаю что выбрать. Это бельё тебе нравится?

Я ещё раз посмотрел на белые кружевные трусики — довольно обычные, но вот формы и их хозяйка производят обратный эффект.

— Ещё как! А мы что-то планируем?

— Кроме прогулки? — спросила Кристина, вдруг расстегнув бюстгальтер из комплекта.

Я опустил глаза ниже — на одну из самых медитативных частей женского тела.

— Ага.

— Просто хочу, чтобы нравились. Не всё же тебе детскими трусами сестрички любоваться.

— Эй! Что за сестролюбский абьюз?

— А сверху будет вот такой нюдовый, — приложила Кристина к груди лифчик под цвет кожи и с прозрачными бретельками.

— Тоже классно.

— Ой, не мели ерунды. Скучный он, просто я надену отличное платье с ассиметричным кроем и нужен незаметный.

Вскоре в руках появилась небольшая тряпочка лимонного цвета, что внезапно преобразилась платьем на теле Кристины. Яркое, короткое и так сшито, что одно плечо полностью свободно от ткани.

Сглотнув, я нашёл более удобное положение, а то уже давить начинает кое-где.

— Волосы соберу высоким хвостом. Подошли бы голливудские локоны, но это так долго…

— Выглядишь круто! Прям секс.

— Ты сам этого пожелал, Золотой.

Тем временем, в её руках оказался некий поясок или, скорее, ошейник. Догадка оказалась верной — спустя несколько секунд на прекрасной шее сомкнулся магнитный замочек. А потом чокер вообще засветился мягким голубым цветом.

— Афигеть!

— Вот так, — по-благородному кивнула она.

— Это не лишнее?

— Что, больше не хочешь разводов среди зрителей? — с чудесным шлейфом горького яда спросила Кристина.

— Хочу! Так что дай мне пять минут и пошли.

Её наряд дополняют серебристые босоножки на каблуке. Внимание, что обрушилось на нас в фойе стало истинным испытанием — лишь ради Кристины я не позволил сожалению осквернить душу. Повод пойти на это есть, он достойный, пусть я до конца и не понимаю, что же такое ощутил после слов «исправить уже ничего нельзя». Мы здесь, чтобы разорвать неизбежность, обойти грядущее и вырваться на вольницу.

— Смотрят не только на меня.

— Естественно, — хмыкнул я.

— Зная тебя, — посмотрела она, — это фырканье не было признаком уверенного в себе мальчика.

— Согласен, что ты знаешь меня лучше всех… как минимум, глубже, — всё же отыграл роль крутого я.

Кристина обошлась усмешкой.

— Просто хотят разобрать кто там в тени блистательного величества затесался. Мутное пятно похожее на человека. Плоская картонка с ярким принтом айдола на ней.

— Ну всё, хватит, — вздохнула она, таки рассмеявшись. — Сам знаешь, что ты не настолько ничтожен.

— Этот мир прекрасен, моя Принцесса. Я восхищаюсь им, — вырвалось из меня что-то на-Неколиновском. — Ты, в том числе, делаешь его таковым. Какое состояние будет естественным, когда рядом идёт часть Великого Совершенства? Быть счастливым, испытывать чувство достаточности, соблюдать меру. Разве ж это про меня?

Всё время пока говорю Кристина смотрела мне буквально в рот. Это был необычный для неё взгляд, а, скорее всего, нарочито влюблённый, полный обожания и восхищения. Такой иногда встречается в роликах, когда листаешь ленту. В конечном итоге я замолк, ощущая ещё большее давление общества.

— Прежде чем ответить по существу, мой Принц, напомню, что ты хотел порадовать меня чем-то вкусным. Надругаться надо мной.