Книга Розовый мед – 5, страница 62 – Владимир Атомный

— Так, ладно, — посмотрев на кошек, хлопнул я в ладоши. — Тогда быстро нарежу и поставлю. А потом переоденусь.

Нека уже взялась за готовку, а я, цепанув солидный кусман от треугольника пиццы, полез нарезать хлеб. Какой жарить разницы действительно нет.

Буквально почувствовал, что сестричке ситуация не нравится. Обернувшись, встречаю взгляд моего замечательного лосёнка. Там и требование, и растерянность, и грусть.

Нет, совершенно не зря мы богине храмик замутили, так как я быстро смог понять что же смутило мою Медовочку:

— А может ты салат хочешь нарезать? Там же овощей куча: огурчиков кромсануть, помидорисов, лучка тонкими полукружиями. Масло взять оливковое, соль и перец, а потом главное не обожраться.

— Ещё бы, Самми! Столько жареного — нам нужен салатик.

И пока она всем вниманием была в созерцании богатств холодильника, я быстро приблизился к обернувшейся Кошке, ухватил её за попу и шепнул на ухо:

— Больше внимания Нетте. Она ревнует.

Получив взгляд полный тёмного обожания, я быстро вышел с кухни и отправился, наконец, переодеваться. Потому как даже бесстыжая Нека сменила ночное платьице на сестричкину жёлто-розовую милоту.

Ох и не думалось мне, что первое утро без родителей может быть настолько чудесным. Причём я ведь очень постарался, чтобы медный таз, словно фанера над Парижем, пролетел именно на бреющем полёте. Прямиком в лоб! Ан-нет…

На всякий случай я воздал благодарственную молитву Богине и заменил подаяние. Затем, напивая какой-то из прицепившихся онгоингов, ринулся по лестнице вниз и — ох! как же мощно и с оттягом прилетело мне от вида Кристины в проёме. Чуть смягчил удар Паша, но всё равно я тут же поймал взгляд и словно враз слетели все маски.

— Ого! — нашёлся я. — Какими судьбами к нам?

— С Пашей были неподалёку, — ровным тоном ответила та, которой я недавно…

— Так точно! — кивнул он, выкладывая на диванчик сбоку все принадлежности для Некрономики.

— И учуяли как круто пахнет готовка Неколины? — предположил я.

Кристина красиво развязала и сняла босоножки на маленьком каблучке. Всё выполнено так, чтобы белое платье до колен слегка задралось и мы могли насладиться гладким совершенством ног. Затем, когда ангельская струящаяся ткань опустилась, закрыв даже колени, взгляд скорее поднимается к оголённым плечам, скользит по изящным перильцам ключиц и временно оседает на золотой цепочке. Яркий свежий образ поднимает наши глаза выше, скользит по бледно-розовым губам, по утончённому лицу без макияжа, чтобы покрыться изморозью от вида серых с каёмочкой глаз. И финал это естественно уложенные локоны её платинового блонда — пламя небес! В нём сгораешь без остатка, оставляя бренное тело.

— Братик, ну и зачем так пялиться? — одёрнула меня Сонетта.

Я словно не ходил переодеваться и стою голый. Рот сковало от стыда.

Кристина сняла плетёную сумочку с плеча и повесила на справа на стену. Улыбнулась, легко лавируя взглядом среди напряжённых участников.

— Самуил такой простодушный дурачок, — выжала первую нотку своей речи Кристина. — Я ему в шутку сказала, что если приду в белом платье, значит теперь помолвлена. Ну и так как он, я надеюсь, — взгляд-молния в меня, — помнит наши разговоры, то слегка растерялся. Ах, надеюсь когда-нибудь это будет Паша…