Книга Розовый мед – 5, страница 41 – Владимир Атомный

Я опустил руку ниже, впитывая ощущениями кружевную фактуру белья. Надавил на мягкий влажный холмик.

Она хотела что-то сказать, но тут же отдалась ощущениям. Я же решил поменять положение, добавляя в момент оттенков секса на кухне и обнял тёть Машу сзади, запустив руку туда же.

— Вы пока кофе варите…

Вряд ли из этого получится что-то хорошее, но мне нравится ласкать её и наблюдать как неловко пытается открыть отсек с намолотым кофе, как сжимает ложку в моменты самой сладкой истомы, как потом старается осторожно донести до жерла турки, но всё равно рассыпает. Всё не важно кроме того, как тело мамы Неки жаждет меня, как покрывается сексуальной испариной и насколько послушным становится.

Она выгнула шикарные бёдра назад, я отодвинул узкую полоску трусов и с удовольствием запустил палец внутрь. Мне уже всё здесь знакомо по сетам на Онлике… и я даже знаю максимальный диаметр секс-игрушек. Поэтому сразу за первым вошёл вторым пальцем. Внутри всё давно готово, смазки очень много, я легко проскользнул максимально глубоко. Прям вжал руку и быстро ей подвигал, прижимая пальцы к стеночке сзади.

Тёть Маша отозвалась, забывая про кофе. Легла на столешницу, ещё больше приподнимая бёдра. Я мимоходом выключил конфорку, чтобы не убежал пахнущий на всю кухню кофе, а сам чуть отступил и любуюсь на прелести вживую. Убрал второй рукой ткань трусов, чтобы посмотреть на шикарный, ухоженный и всячески отинстаграмленный анус. Поистине у дядь Сергея не жена, а мечта. И готовит, и любит, и в постели лучше многих, и ухоженная до предела.

Что я сейчас делаю? Можно ли как-то оправдаться перед ним?

Ну, словно убер-мужик, я выбрал меньшее зло. Вот сейчас просто удовлетворю уважаемую и почитаемую мной женщину, можно сказать, по-дружески помогу и всё…

Конечно же это было звиздежом чистой воды! Я не просто возбуждён, а с удовольствием бы сейчас вставил свой не менее порнографический член. Да не в одно жаждущее его место, а повыше тоже… Но нет, нельзя!

Честно говоря, хотел бы потом выгрузить из памяти видос с тем, как всё это делаю и удалить через shift. Как положил большой палец на влажный кружок выше, как помассировал. Чудесная тёть Маша отозвалась и ещё быстрее устремилась к вершине так желаемого ей удовольствия. Как шептала всякие пожелания, никак иначе, как призывы к измене не трактуемые. А потом отчаянно и бурно отдавшаяся оргазму, истекая душистыми соками, чуть мутными каплями стекающими по складочкам вниз и даже успевшими накапать на пол.

Ох, какой стыд меня взял, кажись, только в детстве так же бывало. Но ничего, мы оправились, убрали за собой, даже, мать его, вымылись… и тёть Маша, после объятий и поцелуя, отправила меня к Неколине. Велела приходить через двадцать минут. Кофе, конечно, остынет, но она сварит новый…

— Вы быстро, — отметила Кошка, отвлекаясь от монитора. — И тихо.

— Я себя ненавижу…

— Ого, — поднялись её бровки.

Неколина выбралась из кресла и подошла, заглядывая в лицо. Я же прячу взгляд.

— Мастер? А что такого случилось-то? Разве к этому всё не шло?

— Ну ты совсем того⁈ А дядь Сергей? Нельзя так.

Неколина подняла свои нежные ручки и развернула мою голову так, чтобы смотрел на неё. Вынуждено, я заглянул в тёмную, из-за зонального освещения, глубину её глаз.