Книга Розовый мед – 2, страница 77 – Владимир Атомный

Есть такой тип людей, которым всегда хочется выговориться. Нормальные или вообще скупы на реплики, или умеренно разговорчивы. У этих же, что ни начало, так: «А вот у меня…»; «Это фигня, со мной однажды такое произошло…» и тому подобное. Они говорят, говорят, а остальным культура не позволяет прервать словесный поток. Обычно это утомляет, но сегодня сыграло мне на руку.

Наш ритуал с Неколиной оказался под риском отмены. Опыт обрывистого и недостаточного сна у меня, конечно, большой, но сегодняшний день был очень насыщенным — я это понял когда тупо на несколько секунд отрубился. Прихожу в себя, а кругом всё тот же поздний вечер, жар и треск костра, аромат дыма… с противоположной стороны вещает одна из девушек — как раз из тех, кому всегда надо выговориться. В этот момент я понял, что мозг взял управление на себя. Попеременно склонившись к девочкам, предупредил их, что немного посплю и почти мгновенно отрубился.

Разбудил смех и мягкий толчок от Сонетты. Не сразу, конечно, но удалось понять, что ржут надо мной. Небо окончательно потемнело, а в голове ощущение, что я поднялся из бездны. Интересно, сколько удалось проспать?

— Плохо сплю на новом месте, — оправдался я. — Максимум часа два удалось урвать этой ночью.

— А, ну понятно, — улыбнулась вожатая Алёна, — мы уж тут подумали разное…

Шутка, которую я понял далеко не сразу, вызвала дружный гогот. Пришлось криво отсмеяться со всеми. Откинувшись на ствол сзади, я попробовал собрать мысли в кучу и вообще личность. Времени проспал сорок минут и часть ребят уже начали расходиться. От костра остались только угли. Я же словно пьяный после сна и в теле чувствуется блаженство. Ребята болтают уже раскованней, девушка, что вещала, когда я засыпал, ушла. Поддавшись порыву, я выудил из кармана комок трусиков и прижал ткань к носу — пахнет! Кондиционер для белья немного перебивает душистый букет свойственный Кошке, но всё же я как матёрый извращенец слышу его.

— Ты чего там делаешь? — тихо поинтересовалась Сонетта.

Я даже не вздрогнул и вообще остался спокоен: трусики-то зажаты в ладони. Правда, тело успело отозваться на возбудитель и лишь темнота спасает от лишнего внимания.

— Думаю о вечном.

— Как хорошо выспишься?

— Ай, — махнул я свободной рукой, — как тут выспишься, если вставать в семь? Ненавижу учёбу ещё и поэтому. Вот чего бы не сделать подъём часов в одиннадцать? Ну или занятия начинать в это время.

— Мама всегда говорила, что только тот, кто рано встаёт — всё успевает. Любителям храпеть до обеда всегда будет не хватать времени.

— Она права, наверное… — протянул я. — Но, согласись, тебе проще — ты жаворонок?

— М-м… ну да, — проговорила она, — но с тобой я тоже засиживалась.

— Зевая при этом так, что-о-о… — призадумался я, ибо надо сказать что-нибудь милое, — я бы мог почистить тебе зубки без труда.

— Ой, Самми! — смутилась она.

— Мне не трудно, даже наоборот.

— Спасибо, — отозвалась она и быстренько чмокнула в щёку.

— И спишь ты просто как кошка.

— Это как?

— Ну-у, может не как всякая, но такие есть — это когда животиком кверху и очень крепко, беззаботно.

Естественно, что память тут же вытащила воспоминания как я этим воспользовался.

— Хи-хи! Может быть, я же не помню, — посмеялась она, но закончила как-то странно.