Книга Розовый мед – 2, страница 63 – Владимир Атомный

— Знаешь, — посмотрела на меня Сонетта, — теперь я по-другому отношусь к плену. Я же не знала, что вам столько всего пришлось перенести. Конечно, мне противна вся эта некромантия, но я сочувствую вам. Ты так интересно всё рассказал. Можно я немного подумаю над своей историей? Ну и порасспрашиваю вас о всяком, а то не могу как вы быстро и так гладко придумывать. Спать хочется…

— Ха-ха! Конечно, — умилился я, — давайте тогда по домам и спать.

— Мастер! — возмутилась Неколина. — Вы же обещали с нами.

— А, точно, — растерялся я. — Но с кем тогда?

Девочки переглянулись. Мне же пришла логичная мысль:

— Давайте кровати сдвинем? Я с боку, а вы вместе под одним пледом.

Так и сделали. Прежде чем выключить свет, Неколина пару раз опалила своим диким взглядом, а легла с моей стороны. В голову начали вползать всякие мысли на этот счёт, но я постарался расслабиться. Не, ну не станет же она ничего такого делать⁈ Мне же не хватит смелости.

Места много, девчата прижались друг к дружке на одной кровати, я же свободно разлёгся на другой. И всё же чувствую тепло с их стороны. Может кажется?

В этом есть подобие физики, если правильно помню, то называется феномен «сильные взаимодействия». Были бы кровати немного шире, то наши тела, как какие-нибудь корпускулы, не притягивались бы, а влечение упало до нуля, но всё же мы достаточно близко.

Неколина не просто так притащила в лагерь столько сумок. В одной нашлась чёрная же ночная рубашка. Девочки попросили меня отвернуться и даже выключили свет, но потом, когда по идее было уже всё, Неколина что-то вспомнила и включила его: это оказалась длинная атласная сорочка с фиолетовым переливом, она словно жадные руки прилегала местами к её телу, лишь слегка натянувшись на небольшой груди. Сонетта к этому моменту уже была под пледом.

Теперь совершенно естественным образом я оказался во власти мыслей о Чёрной кошке. Замер, скованный напряжением, ночную тьму разбавляет слабый свет идущий из окна и несколько зелёных светодиодов. Дыхание поверхностное и учащённое, вожделение захватывает меня с неторопливостью прилива и так же неизбежно. Я ещё не испытывал такого. К Сонетте все было немного иначе, а тут словно вкололи какой-то возбудитель.

Рукой нащупал член и сжал, впрыскивая в кровь небольшую дозу удовольствия. Пришла дельная мысль потихоньку справить это дело на себя, вытереть чем-нибудь и успокоиться. Обычно, если сильно возбуждён, получается быстро.

Естественно, что часть меня не хочет такой развязки — ей подавай Неколину. Можно сказать: вынь, да положь, только в моём случае возьми и посади. Не объяснить этой половине, что у нас без шансов — тупо нет вариантов: я не могу просто повернуться к Чёрной кошке и притянуть к себе, а даже если бы она сама, чего не может быть, то мы спим в полной тишине и любой звук будет как грохот. Остаётся только аккуратненько приподняться, чтобы спустить трусы с шортами и браться тренированной рукой за дело. Впрочем, у меня довольно эстетическая форма онанизма — тремя пальцами, а не всей ладонью. Без резких движений, с глубоким продумыванием как у нас с Неколиной бы всё сложилось, я начал погружаться в бредовый туман удовольствия.

— Ещё не спите? — вдруг раздался её голос.

Я вздрогнул и рывком поправил одежду.