Книга За твоей спиной, страница 18 – Лина Коваль

Рашид Хаджаев — старый дьявол. Самодур с комплексом кавказского бога. Я сразу ему не понравилась. Это чувствовалось во всем. Во внимательном, чуть пренебрежительном взгляде и в том, как сухо и свысока мне отдавались приказы. В этом, кстати, они со средним сыном похожи.

Молчать я не умею, и лебезить перед стариком смысла не было. Несколько раз мы крепко повздорили. Он оскорблял меня, я в ответ — его. Расул был в гневе.

Он просил меня не отсвечивать и переждать, пока отец находится в Эмиратах, но оставить свою работу мне было не на кого. А дел было предостаточно. Амиру досталось втройне: нужно было уделять внимание бизнесу, они расстались со Златой и — самое худшее — именно старшего сына отец обвинил в смерти Эльдара.

Боже, какими словами обзывал Рашид Амира… Неудивительно, что теперь они не общаются.

С каждым новым днем мы с Расулом теряли близость. Он отдалился от меня. А потом просто уехал…

Провалившись в поверхностный сон, вздрагиваю, когда мы плавно останавливаемся. Тело бьет лихорадкой. Кажется, что в салоне очень холодно. Это, скорее всего, от недосыпа, но ощущается неприятно.

— Платная дорога, — негромко сообщает Буба. — Транспондер. Едем дальше.

Снова смотрю на Расула. Закусив губу, словно маленький воришка, быстро изучаю спящее, мужественное лицо, широкие плечи, сложенные на груди руки с длинными ухоженными пальцами и широко расставленные колени.

— Спи, Таня, — не открывая глаз, уверенно приказывает.

Я в душе шиплю, словно дикая африканская кошка. Как у него получается выводить меня одним словом из трех букв? Просто «спи»! И я, мать твою, в бешенстве! Даже с учетом того, что разучилась перечить мужчине за эти годы.

— Я замерзла, — хоть как-то оправдываю свое любопытство.

Грудь Расула становится в два раз больше от громкого вздоха. Наклонившись, он снимает кожаную куртку и передает мне.

— Надень.

— Спасибо тебе, — шепчу, укутываясь в тепло его сильного тела.

Сердце щемит.

— Спи! — снова выводит меня из себя.

— Конечно! — закатываю глаза и цокаю. — Спасибо за подсказку, что мне делать. Этого, знаешь ли, в жизни очень не хватало…

Защелкиваю рот на замок, обнимаю мягкую ткань куртки и всячески сдерживаюсь, чтобы больше не язвить на невозмутимый густой смех, распространяющийся по салону.

Ближе к обеду мы делаем остановку у придорожного кафе где-то за Воронежем. Буба покупает себе бизнес-ланч и садится за отдельный стол. Я не настаиваю. Наверное, у Расула с его работниками так принято.

Я выбираю куриный суп для себя и для сына. А потом ловлю флешбэки из дубайского прошлого, пока Расул все это оплачивает своей картой. Куда бы мы ни ходили и где бы не появлялись, я никогда не позволяла платить за себя.

Это было мое главное правило: ни от кого не зависеть финансово. Вообще ни от кого не зависеть.

Грустно усмехнувшись, снимаю с сына куртку и вешаю ее на спинку стула. Кто бы мог подумать, что через три года, я буду не только безропотно принимать помощь Расула, но и радоваться этому, как бездомный щенок.

Кто мог такое подумать?

— Суп? — морщится Лука. — Фу-у…

— Он самый, — отвечаю тихо. — Поешь, пожалуйста.

— Я не хочу суп!

Набрав побольше воздуха в легкие, выдыхаю его малыми дозами, и ровным голосом объясняю:

— Лу, мы весь день будем в дороге. Возможно, полноценно поужинать уже не сможем, поэтому нужно съесть теплый суп. Пожалуйста…