Книга За твоей спиной, страница 12 – Лина Коваль

— Странный вопрос, — безразлично пожимаю плечами. — В травмпункте, где приходится часто бывать… — прячу смущение за грустной улыбкой. — В общем, там женщина есть. Которая справки выписывает. Она у меня все время то же самое спрашивает…

— И что ты ей отвечаешь?

— То же, что и тебе, — ничего. Когда я слышу этот вопрос, мне всегда стыдно до жути. Будто это я виновата, что Герман такой… Плохой себя чувствую. Грязной.

— Я этого не говорил. Не хочешь — не рассказывай, но тогда чего ты ждешь от меня? Вы ведь не можете вечно жить в лесу?

— Нет.

— Так чего ты хочешь, Тань? — спрашивает он вкрадчиво.

— Я. Хочу. Уехать. Хочу новые документы и билеты в один конец. На Сахалин, к примеру. Там, говорят, красиво…

После недолгой паузы Расул качает головой.

— Я не нарушаю законы, которые Фемида учила меня защищать. Если тебе нужны поддельные документы, Таня, лучше поискать другое убежище, — разводит руками.

— Ты спросил, чего я хочу. Я ответила. Только и всего.

Он постукивает пальцами по поверхности стола и задает новый вопрос:

— У тебя есть какой-то план?

— Я хочу доказать, что мой муж болен. Хочу, чтобы маму Луки признали умершей и я могла его усыновить. Хочу, чтобы нас не трогали, — срываюсь.

Дрожать начинаю. Всем телом и душой.

— Почему ее не могут признать умершей? — сохраняет спокойствие Расул.

— Думаю, этому как-то способствует Герман. Правда, совершенно не понимаю, зачем ему это надо.

— Как она пропала?

Я смотрю ему в глаза и шепчу:

— Просто исчезла… В здании аэропорта.

Расул приподнимает брови, выражая крайнее удивление.

— Они собирались на отдых с годовалым Лукой. Сдали багаж, уже прошли таможню и досмотр. В отстойнике Агата исчезла… Просто как сквозь землю провалилась, Расул.

— Я так понимаю, записи с камер видеонаблюдения подтверждают показания очевидцев?

— Конечно. У следователя, который ведет дело, к Герману нет никаких претензий.

— А у тебя? Тоже считаешь, она просто пропала?

— Я не знаю…

Обняв себя за плечи, гипнотизирую загорелые мужские руки. Раньше они символизировали надежность и защиту, а сейчас опасность. Все поменялось.

— Я тебя понял, — кивает Расул, что-то обдумывая и печатая сообщение в телефоне. — Узнаю, как можно тебе помочь. Живите пока здесь. Но связью лучше не пользоваться.

— Я и не планировала…

На лестнице появляется заспанный Лука в майке и трусах. Не обращая внимания на Расула, быстро топает по ступеням и, преодолев гостиную, врезается мне в ноги.

Прячется.

— Ну ты чего? — смеюсь, поглаживая тонкие волосы. — Это Расул. Он наш друг.

Хаджаев на мое признание никак не реагирует. Внимательно за нами наблюдает. Я снова задаюсь вопросом, есть ли у них с Мадиной сын или дочка? А может, уже двое? В интернете об этом ничего нет.

— Пить хочу, — жалобно просит Лука.

Посадив сына на свой стул, иду к чайнику. Затылок и спину тут же, будто под анестезией, подмораживает.

Сын жадно пьет воду, обхватив руками прозрачный стакан, затем ставит его на стол и смачно вытирает рот. Пристально смотрит на Расула. Изучает. А тот не отводит глаз от Луки. Коротко ему кивает. Мол, чего тебе?

— А ты добрый друг? Или злой? — совсем по-взрослому интересуется мой пятилетний сын.

— Никогда не спрашивай такого у незнакомцев, — строгим голосом отвечает Расул.

Без особого энтузиазма, но и негрубо. Нормально.