Книга Договорная любовь, страница 52 – Лорен Ашер

— Ты тоже не сразу рассказала мне о Джулиане, — на самом деле, я узнала о их отношениях только потому, что застукала их за поцелуем.

— По крайней мере, я потом сразу же тебе во всем призналась, и даже если бы ты не застукала нас тогда, я бы рассказала тебе, как только окончательно поняла, что происходит между нами, — ее слова пронзили мое сердце с десяти разных сторон.

— Ты права, — говорю я искренне. — Прости.

Она даже больше не смотрит на меня.

— Я думала, мы были с тобой близки…

— И это до сих пор так, — мой голос дрожит.

— Тогда скажи мне, почему ты не рассказал мне о письме из городского совета.

Я вздрагиваю.

— Мама рассказала тебе?

— Да.

— У нее могут быть проблемы, — ворчу я.

— Именно поэтому я буду держать это в секрете. Думаю, тебе это знакомо.

У меня скрутило живот.

— Если ты знала об этом, то почему снова подняла сегодня вопрос о «Прессованном лепестке»?

— Потому что мы откроем его, на Лавандовом переулке или в каком-то другом месте.

Эмоции застревают в горле.

Она продолжает:

— Но сейчас это не важно. Важны твои отношения с Лоренцо.

Если бы она только знала, что эти две проблемы неразрывно связаны. Мне хочется признаться ей, особенно теперь, когда мама рассказала ей о письме, но я не могу этого сделать, пока не поговорю с Лоренцо. Наша ситуация требует определенного уровня доверия, и для меня это возможность не предать его.

Хотя он полностью этого заслуживает.

Она потирает виски.

— Мне все еще трудно в это поверить.

Мне тоже.

— Я хотела тебе рассказать. Правда хотела, — мне очень хотелось поговорить с Далией о приложении «Эрос» и о том, кого я встретила, но я всегда находила идеальный повод, чтобы этого не делать.

Сначала она переживала их с Джулианом расставание, и мне казалось эгоистичным говорить о парне, который мне нравился. Часть меня еще и нервничала, что было вполне оправданно, учитывая, как Лоренцо порвал со мной. А потом появился Ричард, который сделал все в десять раз хуже.

После всего мне было слишком стыдно говорить об этом, в том числе и о том, как сильно я себя ненавижу.

— Как долго это продолжается? — спрашивает она.

— Почти год, — я еще глубже вжимаюсь в сиденье.

— Год? — стонет она. — Боже, Лили.

— Прости, — за то, что не сказала тебе правду тогда и за то, что вру тебе сейчас.

— Я… — Далия качает головой. Похоже, она хочет сказать что-то еще, но вместо этого молчит и выезжает с парковки.

Никто из нас не включает музыку, и я сижу наедине со своими неприятными мыслями по дороге домой. Я знала, что Далия будет расстроена, потому что если бы мы поменялись местами, я была бы так же обижена, если не больше, но видеть ее боль вызывает у меня совершенно новый вид сестринского чувства вины.

На полпути в тишине я уже думаю о том, чтобы признаться. Не хочу, чтобы Далия злилась на меня, но, открыв рот, я сразу же его закрываю.

Подожди, пока не поговоришь с Лоренцо.

Когда она въезжает на подъездную дорожку нашего дома и паркует машину, она поворачивается ко мне.

— Завтра утром ты должна рассказать маме о Лоренцо. Будет неправильно, если она узнает об этом от кого-то другого.

Я сжимаю руки в кулаки.

— Знаю.

Я могу только надеяться, что она не проведет параллель между письмом о выкупе с моими отношениями с Лоренцо. И даже если она будет задавать вопросы, она посчитает это обычным совпадением и предпочтет поверить в более правдоподобную версию.