Книга Игра на инстинктах, страница 84 – Саша Кей

Придавив меня, он сразу задирает подол, проникает в трусики и погружается пальцами в тесную дырочку. Убедившись, что я влажная для него, он просто сдвигает мокрые кружева и, приподнявшись на локтях, медленно входит, растягивая мою пещерку.

Неуклонно, неотвратимо, сладко, невыносимо.

Дрожь тела нарастает. Киска пульсирует, но покорно принимает толстый орган. Я беспомощно царапаю плечи Демида, кусаю губы, тихонечко поскуливаю от этого физического превосходства твердого мужского над податливым женским.

Задвинув член до самого конца, Артемьев стискивает мою попку.

— Сегодня пощады не будет, — не извиняется он.

Обещание свое Демид выполняет на все сто.

Заткнув мне рот поцелуем, он беспощадно таранит мою пещерку.

Раз за разом Артемьев заполняет горячую влажность.

Без церемоний.

Без реверансов.

Берет до самого донышка, высекая там внизу между ног все больше искр, подпитывающих пламя, в котором я горю.

Я ощущаю каждый миллиметр твердого ствола, растягивающего нежные стеночки, чувствую, как крупная головка проминает меня, присваивая.

Демид откровенно наслаждается моей текущей дырочкой, меняя то темп, то угол входа.

Я рада, что ему хорошо, но не от души, как говорится, потому что за время ужина и потом в такси так сама себя возбудила, что сейчас все мое существо рвется к пику, мечтает о разрядке, но вместо этого напряжение в каждой клеточке только копится, вынуждая меня стонать в попытке облегчить эту муку.

Словно нарочно, Артемьев придавливает меня своей массой и удерживает попку в лапищах, и я не могу двигать бедрами ему навстречу. Меня полностью лишают возможности проявить инициативу, и я остаюсь покорным участником этой извечной древней игры. Мне позволено только принимать толстый член в свою женственность, похныкивать и царапать плечи мужчины, который, не стесняясь, заявляет на меня свое право.

Кажется, мне не хватает всего чуть-чуть, чтобы получить сегодняшний десерт, но Демид еще употребляет сочное мяско молодой Фроси с перцем и не считает нужным побаловать меня сладеньким.

Его губы объясняют, что мое место под ним.

И я послушно соглашаюсь, зная, что мне воздастся.

От каждого поцелуя, сжатия сильных пальцев на ягодицах, толчка будто идет горячая волна, устремляющаяся в центр моего желания, конденсируется там, поднимаясь надо мной, как цунами, превращая меня в податливое, на все согласное существо.

И Артемьев этим пользуется.

Когда он подбирает изводящий меня ритм, при котором головка на выходе давит куда-то, откуда молнии бьют прямо в пульсирующий клитор, становится совсем невыносимо, я впиваюсь зубами в плотную кожу на плече Демида.

Милый, хороший, сволочь, ну еще немного…

Но Артемьев, уловив мою предоргазменную дрожь, выходит из меня.

Переворачивает меня, устанавливая на колени, и укладывает безвольное тело грудью на подлокотник дивана. Погладив между лопаток, он одной рукой фиксирует обе мои на пояснице, вынуждая выгнуться до предела.

— Ты сегодня очень красивая, — делает мне хриплый комплимент Демид, проводя пальцем по разбухшим натруженным губкам.

Пожалуйста, потрогай меня еще…

Клитор, пожалуйста…

Но пощады не обещали, и ее нет.

Пару раз погрузившись в меня на всю длину медленно, Артемьев отпускает себя и вколачивается. В атмосферу гостиной, и без того пронизанной похотью, врываются совсем непристойные звуки.