Книга Укради меня, страница 38 – Наталья Мельниченко

Давид буквально припечатывает меня к стене, видимо боится, что я сбегу, но откуда ему знать, что я так — то никуда не собираюсь. Ремень от его брюк упирается в нежную кожу моего живота. Холодная железная бляха прислоняется, и я вздрагиваю.

Давид никак не оторвется от моих нежных губ. А его собственные губы такие мягкие, нежные и в тоже время требовательные. Остатки моего здравомыслия улетучиваются, я не готова дать ему отпор, не потому, что не могу, а просто не хочу. Руки Давида блуждающий по моему телу, одна его рука ложится мне на затылок, притягивая к себе, я едва могу пошевелить головой, мужчина полностью подчиняет меня своим действиям. А другая исследует грудь, мягко поглаживает и слегка мнет нежную плоть. И черт возьми, мне нравятся! Как же мне нравится, до безумия, до головокружения!

— Алиса, — шепчет он, отрываясь от моего рта. — О, Алиса, ты сводишь меня с ума…

Его губы начинают спускаться ниже, вот он уже целует мою шею, переходит к груди.

Я было открываю рот, чтобы что-то сказать, но мои мысли вылетают из головы. Единственное, чего я хочу, чтобы он продолжал! И вместо слов их моего рта вырывается лишь слабый вздох.

Я обхватываю обеими руками шею Давида. Такая сильная, горячая. Мои пальцы зарываются в его волосы, и я притягиваю мужчину к себе. Голова у меня кружится от наслаждения и восхитительных ласк, которыми он осыпает меня. Его губы касаются моего затвердевшего соска, и я едва не вскрикиваю от восторга. Жаркая волна удовольствия растекается по моему телу, а в самом низу живота, чувствую жар и тянущую негу. А рука Давида уже скользит по моему животу, ныряет между ног. Медовое наслаждение растекается и заполняет всё моё сознание, мне кажется я уже не в состоянии стоять, если бы не руки Давида, точно бы упала.

Его пальцы такие нежные и в тоже время шершавые, они мягко поглаживают, потирают сокровенное место, отчего дрожь возбуждения проходит по моему телу. Я хочу большего, я хочу ощутить его внутри себя.

Насколько осмелела, что мои руки ложатся на ремень Давида, желаю расстегнуть его.

Какого дьявола, я совершенно голая, а он всё ещё полностью одет! И хотя одежда Давида промокла, а ткань облепила тело, мне не терпится увидеть его обнаженным. Но я так ослабла от ласк мужчины, что совершенно не могу справиться с ремнем.

— Дай, дай мне, — хрипло шепчет он мне на ухо, покусывая мочку моего уха.

Ещё не видела, чтобы мужчина раздевался так быстро. Ремень брякает и падает на пол вместе с брюками, а следом за ним там же оказывается и вся остальная одежда.

Я перевожу дыхание и невольно облизываю губы, Давид идеален, идеален везде, настоящий аполлон.

Он вновь набрасывается на меня, жадно целует. Его руки везде, и это восхитительно. В мой живот упирается нечто большое, твердое и горячее, что гораздо приятнее, чем прыжка ремня.

— Ты так хороша, так хороша…, - глухо шепчет он, покрывая жарким поцелуями мою грудь, одну, затем другую, втягивает в рот сосок, отчего моё тело покрывается иголочками.

— Давид, — выдыхаю я, положив голову ему на плечо.

— Только не проси меня остановиться, я не в состоянии…

Его ладонь раздвигает мои бедра и я чувствую, как жаркая плоть Давида наполняет меня. Хочется кричать от наслаждения, я до боли кусаю губы, но не могу сдержать стоны, которые вырываются из горла.