Книга Любить зверя, страница 35 – Таня Володина

— Лес тут ни при чём.

— Ага, понятно, сексом ты занимаешься не в лесу. А где? В деревнях? Ездишь в Питер и Москву, чтобы встречаться с женщинами?

Я начинала заводиться. Мысль о том, что у него есть подружка, приводила меня в ярость. Это было крайне необычно. Я никогда никого не ревновала, даже Марка, хотя он постоянно меня ревновал.

— Ульяна, не надо, — предупредил Элл.

— Ну почему же «не надо»? В нашей непростой ситуации это ключевой вопрос. С кем ты спишь? — спросила я с таким напором, словно имела право требовать объяснений.

— С разными женщинами.

— В Мухоборе?

— И в Мухоборе тоже.

— И много этих женщин?

Он пожал плечами:

— Я не считал.

— Может, у тебя и дети есть?

— Есть.

— Их ты тоже не считал?

— Двое, насколько я в курсе. Возможно, трое. Это неважно. Я не принимаю участия в их воспитании, поэтому чем больше, тем лучше.

Так больно от чьих-либо слов мне ещё не было.

Моё сердце разбилось.

Я встала с кресла:

— Знаешь что, братец Элл! Ты не дауншифтер. Ты безответственный и самовлюблённый эгоист!

Я ехала домой и рыдала в машине. Била по рулевому колесу, кричала от отчаяния. Я не ожидала от себя такого эмоционального взрыва.

Раньше я думала, ну сексуальный незнакомец, странный лесной житель, то ли отшельник, то ли старовер, то ли представитель малой народности. То ли просто шизофреник какой-то. Своё влечение к нему я воспринимала как забавное недоразумение. Да, горячо, болезненно, с нотками патологической одержимости, но худо-бедно контролируемо. Дикая внезапная влюблённость, которая пройдёт так же быстро, как началась.

Но сейчас всё изменилось. Он оказался парнем моего круга. Пусть с прибабахом, раз бросил комфортную жизнь в Москве и уехал в дремучие карельские леса, но всё же — высшее образование, потребность в чтении, незаурядный ум, склонность к точным наукам. Всё это оказалось важным для меня. Мы были настроены на одну волну, чувствовали друг друга, и это колоссально нас сближало.

Из непонятного лесного придурка он превратился в близкого человека. Родственная кровь тому виной или взаимное сексуальное притяжение невероятной силы — какая разница? В какой-то момент возникло острое чувство собственности, которое разбилось, как хрупкий ёлочный шарик.

У него есть женщины! Одна, две или три. Или больше, он же их не считал! Он трахался с ними, они забеременели и родили детей. Они ходили беременными, гладили свои тугие животы, а потом баюкали младенцев, похожих на Элла — на моего Элла! — как две капли воды.

У меня темнело в глазах от гнева, зависти и обиды. Они пережили то, что недоступно мне. Я никогда не рожу ребенка от Элла. И никогда не познаю его как мужчину. Ревность грызла сердце, как осатаневшая крыса.

Почему же так больно-то?

То, что мы не имели права заниматься любовью, не так сильно ранило, как тот факт, что он спал с другими женщинами. Не исключено, что его подстрелили, когда он возвращался с очередной гулянки. Может, выскочил голый из окна, когда муж любовницы приехал из командировки раньше срока, — вот и попался на глаза пьяным охотникам. Те не разобрались и начали палить по лохматому бабаю. А я, добрая дурочка, подобрала его и вылечила.

Я бросила машину на стоянке и, почти не различая дороги из-за слёз, зашла в дом. Больно треснулась плечом об косяк. И попала прямо в объятия Марка.