Книга Невеста для психопата, страница 53 – Елена Белая

Меня никогда не тянуло в Америку. Ни в моем дефицитном абсолютно на все детстве, когда большинство сверстников распирало от восторга при виде культовых американских "варенок" и жвачек "Love is…", ни в сознательной юности, большую часть которой все мои столичные подружки хотели переехать жить на Манхэттен.

Две из них позже все-таки уехали. Первой удалось перебраться красавице Маше, которая, кстати, в Москве значилась сначала самой любимой девушкой в большом модельном гареме одного известного олигарха, а позже – любимой женщиной одного известного и харизматичного политика. Он прилежно оплачивал Маше все счета, регулярно возил в Ниццу и Куршавель, приводил с ней уикэнды в депутатской квартире с видом на Кремль и, с её слов, был любителем футфетиша. По своему опыту жизни в развратной столице нашей родины, скажу, что футфетиш на фоне разношерстных предпочтений изощренной московской публики выглядел безобидным детским капризом. К тому же, Машкин любимый политик был красив, бесподобно умен, имел солидный вес в политических кругах и накачанный пресс, так что маленькая пикантная деталь про страсть к женским ступням никоим образом не умаляла его магнетической привлекательности.

Маша, кстати, тоже была далеко не дурой. Она свободно говорила на кембриджском английском, здорово разбиралась в моде и обладала фантастической волей. Всё это помогло ей поступить на фэшн-направление в престижный нью-йоркский университет и играючи раздобыть полную сумму на оплату обучения.

Мне казалось, что там в Нью-Йорке, Маша с присущей ей легкостью стряхнет с себя фейковую московскую мишуру и станет, например, хозяйкой классного модного бренда. Но она выбрала другой вариант и через год после старта учебы вышла замуж за обходительного американского миллиардера. Ему было шестьдесят пять, со стороны он казался душкой и, по заверениям самой Маши, просто боготворил её, но мне почему-то было немного жаль ее свободы, ее сияющей молодости и ее верности самой себе, ведь было очевидно, что полюбить всем сердцем этого миловидного дедушку она не могла. Впрочем, я ее не осуждала.

“У нас есть знакомый, Миша, классный парень! Он сейчас одинок, знаешь, я ему показала твое фото, он в восторге. Поговори с ним в скайпе, честное слово, он – золотой человек,” – сказала мне как-то Маша по телефону.

“Почему бы и нет", – подумала я, – “Хуже-то не будет”. В данном случае я ничем не рисковала. По отрывкам Машиных рассказов в моей голове собирался образ благородного и, главное, бескорыстного мужчины, которые, как известно, нигде в мире на дороге не валяются.

“А ты еще лучше, чем я себе представлял”, – слащаво улыбнулся в экран монитора новоявленный кавалер из Нью-Йорка. Неприятным в этом мужчине казалось всё без исключения.

Во-первых, он был необъятным. Замечу, что я ничего не имею против приятных полных людей. Однако, его манера говорить, отталкивающая наружность, а также привычка похабно шутить с первых минут общения произвели на меня тошнотворное впечатление. Я могла бы сослаться на резкую головную боль или неожиданный пожар в кладовке, но мне было любопытно понять, в каком конкретно месте этот человек был золотым или имел хотя бы отдаленный намек на драгоценное содержимое личности.