Книга Ну ты, Маша, и коза!, страница 89 – Лина Филимонова

— Тебя! – слетает с моего языка.

У Ромы от удивления отваливается челюсть и чуть ли не брызжут слюни.

— Я хочу тебя, – повторяю еще раз. – Давай не будем жениться, а просто устроим сегодня незабываемую ночь.

— Не выйдет, Машенька. Я тебе не какой-то вертихвост. Я без штампа в паспорте не дамся.

Глава 62

Роман

Рома, ты охуел?

Ты че творишь? Какой, нахер, штамп? Быстро хватай Машу и тащи в номер!

Она сама хочет. Сама предлагает тебе незабываемую ночь. А ты… Лох педальный. Осел лопоухий. Идиота кусок!

Это все орет мой здравый смысл. Восставший в штанах, как бессмертный зомби.

А Маша… она хлопает ресничками и – хохочет.

— Не дашься?

— До свадьбы – ни-ни, – подтверждаю я.

— Серьезно? Будешь хранить свою невинность для будущей жены? – изгаляется Машенька.

Моя девочка за словом в карман не лезет.

— Я там уже столько невинности накопил… Капец будущей жене.

— Пугаешь?

— Заманиваю.

— Уверена, это было бы незабываемо, – с легким сожалением произносит Маша, накручивая на пальчик свой длинный локон.

И – мое терпение.

“Было бы…” Она уже использует сослагательное наклонение. Кажется, мы ее теряем. Дайте электрошок!

Я хватаю ее и сажаю к себе на колени.

— Рома…

Она изображает сопротивление, но на самом деле даже не думает сопротивляться.

Теперь ее декольте так близко, что слепит и лишает воли. Я пялюсь в ложбинку, проваливаюсь в нее, тону, захлебываюсь…

— Обожаю твои сосочки, – горячо шепчу ей на ухо. – Ничего прекрасней в жизни не видел. И не пробовал…

Я вижу, как гладкая шелковистая кожа покрывается мелкими возбужденными мурашками.

Она заводится. Все сильнее и сильнее…

— Хочу щекотать их языком, облизывать, как конфетки, целовать и очень-очень нежно покусывать.

— М-м-м… – выдыхает Маша.

Я не вижу ее соски. Но чувствую, как они напряглись под платьем, как тянутся ко мне, как неистово хотят ласки и любви… Их есть у меня! Полные штаны.

Но я же мужыг. Сказал: без штампа не дамся, значит, буду, как дебил, изображать девственника.

А потом поставлю упрямую Монику на колени, роскошной белуччей кверху, и покажу ей на что способны мы, суровые неприступные недавашки…

— Пойдем ко мне в номер, – шепчет она.

Искусительница! Но я кремень. Я сталь. Гвоздей бы из меня наделать!

— Неа.

— Ну, тогда к тебе, – продолжает искушать Машенька.

— Сначала давай поженимся.

— Ну как хочешь, – обиженно фырчит моя будущая жена. – Уговаривать не буду.

Мля… Всё. Я все просрал.

Машенька ерзает и пытается встать с моих коленей. Надула губки, нахмурила бровки, в глазах бегают колючие ежики, а в трусиках, я уверен, горячо и влажно…

Я пытаюсь пробраться туда, но моя ладонь запутывается в десяти нижних юбках дурацкого свадебного платья.

— Мля! – бормочу я.

Все больше зверея.

— Пусти! – психует Маша.

— Нет.

— Я хочу уйти!

— Ты хочешь быть со мной и в горе, и в радости. А я хочу заботиться о тебе, любить, обожать, смешить и… прожить с тобой всю свою жизнь.

— Рома… – она перестает брыкаться. – Ты же меня совсем не знаешь. А я тебя.

— Я весь перед тобой. Как на ладони. Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

— А я хотела просто потрахаться!

Маша пытается быть нарочито грубой. А у самой губы дрожат и на глазах слезы.

Почему? Я не понимаю.

Я дебил! Довел девчонку до слез.

— Просто не получится, – говорю я. – Я слишком сильно хочу тебя. У меня крышу рвет и тормоза срывает.