Книга Ангел за маской греха, страница 90 – Алиса Бренди

— Я отвезу тебя. После обеда.

Слова прозвучали как гром среди ясного неба. Я моргнула, не сразу поняв, что услышала. Переспрашивать боялась — вдруг передумает, вдруг я ослышалась.

Он согласился. Просто так. Даже не спросил зачем, к кому я хочу поехать. Хотя наверняка знает — раз узнал всё про Славу, про операцию, то наверняка в курсе и про родителей.

— Что-то нужно взять? Цветы? — спросил он, и голос прозвучал на удивление мягко, почти осторожно.

Я смотрела на него, пытаясь понять — издевается? Или правда хочет помочь? Я не могла разобраться.

— Я... я бы хотела посадить цветы на могилах. Живые.

Он коротко кивнул.

— Хорошо.

И всё. Больше ничего не сказал. Не спросил какие, не уточнил детали. Просто принял как данность. Стоял и смотрел на меня тем самым непроницаемым взглядом.

Я на негнущихся, ватных ногах, дрожа от холода, от переизбытка эмоций, которым не могла дать название, поплелась по коридору в свою комнату.

В светлую, пустую, безликую комнату, где было проще и понятнее. Где были простые правила — лежать, есть, молчать, существовать. Четыре стены, кровать, телевизор. Мой маленький мирок.

А что делать за её пределами, в этом большом и теперь непонятном мире, где монстр целует меня нежно и соглашается везти на кладбище, — я пока не знала. Совсем не знала. И это пугало больше, чем замкнутое пространство.

Эля

Я собралась очень рано. Задолго до обеда, ещё когда солнце только начало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в нежно-розовые оттенки.

Я ожидала, что дверь снова будет заперта. Но нет. Комната больше не была тюрьмой. По крайней мере, сегодня.

Всё утро я просидела в огромной гостиной, которая казалась слишком безупречной, чтобы в ней сидеть. Смотрела в окно, на сад, где утреннее солнце высушивало вчерашний дождь.

Варвара Петровна периодически заходила то с чаем, то с бутербродами, которые я почти не трогала. Пыталась разговорить меня, спрашивала о чём-то — как спала, не холодно ли, не нужно ли чего. Я отвечала коротко, односложно, но не грубила. Она, кажется, понимала и не настаивала, только грустно качала головой и уходила, оставляя меня наедине с мыслями.

Молотов приехал ровно в два часа дня.

Я услышала звук мотора, хлопок двери машины. Молотов зашёл в дом с коробкой в руках и сразу протянул её мне.

Открыла. Внутри лежали новые черные кроссовки.

На мгновение я растерялась. Он и об этом подумал. А ведь я забыла, что в мокрых носках на кладбище не походишь, что нужна нормальная обувь.

Дорога прошла в молчании.

Я сидела на пассажирском сиденье, смотрела в окно, следила, как мелькают деревья, дома, люди на улицах. Обычная жизнь, которая продолжалась, пока я была взаперти. Мир не остановился. Он просто шёл дальше, без меня.

Вдруг я почувствовала, что ко мне возвращалась способность мыслить. Не просто существовать, плывя по течению, а думать. Анализировать. Задавать вопросы.

Что ему от меня нужно?

После той страшной ночи он больше ко мне не прикасался. Ни разу. Даже намёков никаких не было, если не считать тех угроз, которыми он заставлял меня есть. Но даже те, кажется, были пустыми. Он не собирался их выполнять. Я это чувствовала.

Может, ждёт, когда у меня всё «заживёт»? Когда я приду в себя физически и морально? Чтобы потом снова...