Книга Ангел за маской греха, страница 5 – Алиса Бренди

— Хватит строить из себя недотрогу, — прорычал он, без труда перехватив мои запястья. — Напоминаю — раздевалась ты сама.

Я предприняла еще одну попытку вырваться, но Молотов лишь насмешливо хмыкнул:

— Цену набиваешь? Что ж, хорошо.

Одной рукой он прижал мои руки к дивану, другой выудил из кармана еще одну пачку купюр и небрежно швырнул на стеклянный столик рядом с первой.

— Теперь хватит?

— Мне не нужны ваши деньги! — голос сорвался на крик, я дергалась все отчаяннее. — Отпустите меня!

— Тише, — его голос стал неожиданно мягким, почти ласковым, что сделало происходящее еще страшнее. Он неспешно сменил захват на запястьях, сдавив их до боли. — Не кричи.

Свободной рукой он коснулся моего лица. Прикосновение было почти нежным, если бы не железная хватка другой руки. Затем его ладонь легла мне на горло, не сдавливая, но ясно давая понять, кто здесь главный.

— Видишь? — он говорил тихо, почти шепотом, наклонившись совсем близко. — Все может быть проще, если ты будешь послушной девочкой.

Его рука медленно переместилась с горла на плечо, потом ниже, к руке, словно он успокаивал испуганного зверька. Взгляд задержался на длинном шраме, пересекавшем живот до ребер — след от аварии.

— Откуда этот шрам? — спросил он, аккуратно проведя пальцем по рубцу, нежно погладив его.

— Не ваше дело, — прошипела я сквозь зубы.

— Не усложняй, — произнес он почти устало, как будто разговаривал с капризным ребенком.

В этих словах не было ничего успокаивающего, только демонстрация полного контроля. Я дернулась еще раз, но тщетно. Он держал крепко, а когда коленом раздвинул мои ноги, я поняла, что все кончено.

В голове проносились обрывки мыслей: авария, могилы родителей, Славик на больничной койке. Всего год, чтобы скопить нужную сумму на операцию, стриптиз-клуб, радость, что деньги вот-вот будут собраны, последний рабочий день. Слова Инги: «Не бойся, потанцуешь и вернешься»...

Страх парализовал каждую клеточку тела, дыхание сбилось, во рту пересохло. Мир сузился до размеров этого дивана, до его рук, до осознания собственного бессилия.

Внезапно в кармане его брюк завибрировал телефон. Он раздраженно достал его одной рукой и швырнул на стол, продолжая держать мои запястья. Свободной рукой потянулся к ремню, и металлическая пряжка зловеще щелкнула. Затем раздался резкий звук расстегивающейся молнии. Я снова попыталась вырваться, но он только крепче стиснул руки, оставляя болезненные отметины на коже.

Телефон зазвонил снова.

— Твою мать! — Он схватил трубку. — Слушаю! Я же сказал, что буду занят, неужели не ясно что... — Его голос оборвался на полуслове. Лицо мгновенно переменилось — исчезла самоуверенность, появилось что-то похожее на напряжение. — Что? Когда? — Пауза. — Понял. Да, разумеется. Сейчас буду.

Молотов медленно опустил телефон, и в эти секунды в моей голове промелькнула отчаянная надежда: «Боже, неужели это спасение? Неужели судьба дает мне шанс?»

Он посмотрел на меня очень пристально. Не так, как смотрят на желанную женщину, а как на вещь, которую временно отложили в сторону. В его глазах не было ни злости, ни страсти. Только ледяное равнодушие, которое пугало больше ярости.

Небрежно шлепнув меня по бедру, он отпустил мои руки.

— Никуда не уходи, — его голос звучал буднично, словно он давал указания секретарше. — Мне надо съездить по срочному делу. Но я вернусь, — он наклонился ближе, и его дыхание обожгло мое ухо, рука скользнула по груди, — и тогда мы закончим то, что начали.