Книга Ангел за маской греха, страница 187 – Алиса Бренди

Эля

Три месяца спустя

Я стояла на сцене нашего театра, всё ещё пытаясь отдышаться после финального выхода. Сердце колотилось, лёгкие жгло, ноги гудели от усталости, но внутри было такое ликование, такая лёгкость, что казалось — я могу взлететь прямо сейчас.

В центре сцены представляли приму, которая танцевала Одетту. Её поздравляли преподаватели, говорили красивые слова о таланте, о грации, о том, как она воплотила образ. Кто-то из труппы протянул ей огромный букет белых роз, и она улыбалась, кланялась, благодарила. Я стояла чуть в стороне, в кордебалете, среди других танцовщиц. Не главная роль. Даже не вторая. Просто одна из многих — лебедей, которые создавали фон для главной героини.

Год академического отпуска сказался. Я это чувствовала в каждом движении, в каждом прыжке — тело было уже не таким послушным, как раньше, мышцы требовали большего времени на разогрев, растяжка стала жёстче. Но то, что меня вообще взяли обратно, что дали шанс вернуться на сцену — это уже было победой. Огромной, невероятной победой.

Но я была счастлива. По-настоящему счастлива. Не из-за роли, не из-за аплодисментов. Я была счастлива, потому что смотрела в зал, на первый ряд, где сидели три самых дорогих мне человека.

Славик. Он улыбался мне во весь рот, держа в руках маленький букет хризантем — жёлтых, ярких, немного помятых. Я знала, что он сам захотел купить их для меня, сам выбирал в цветочном магазине, настаивая, что именно эти — самые лучшие. Он сидел с гордым видом, выпрямив спину. Он уже почти не хромает. Ещё немного, и он начнёт бегать, как раньше.

Рядом с ним Лиза — такая красивая в тёмном платье, с аккуратной укладкой, с той мягкой улыбкой, которую она дарила только самым близким. Она смотрела на меня с гордостью и теплотой, и я знала, что для неё это тоже победа.

И Дима. Он сидел рядом с ними, чуть откинувшись на спинку кресла, держа на коленях огромный букет ромашек — белых, свежих, таких больших, что они едва умещались в его руках. Он смотрел на меня. Просто смотрел — спокойно, внимательно, с той лёгкой улыбкой на губах, которая говорила мне больше любых слов.

Три последних месяца были очень хорошими. Больше, чем хорошими — они были спокойными, тёплыми, наполненными той простой человеческой радостью. После всего, что произошло за последний год, это время казалось настолько прекрасным, настолько нереально мирным, что иногда я ловила себя на мысли: неужели это правда? Неужели всё это происходит со мной?

В середине октября мы стояли вдвоём с Димой в аэропорту, в толпе встречающих, и ждали Славика с Лизой. Я нервничала, смотрела на каждого человека, выходящего из зоны прилёта, вглядывалась в лица, пытаясь разглядеть их. Дима обнял меня за плечи, притянул к себе, поцеловал в висок и тихо сказал: «Немного терпения». Я держала в руках букет цветов для Лизы — белые розы, её любимые. А Дима — большую коробку с настольным хоккеем для Славы, которую еле удерживал одной рукой. И потом Славик выбежал из зоны прилёта на костылях — неуклюже, но так быстро, что Лиза едва поспевала за ним — и бросился мне на шею, едва не сбив с ног.

Потом было много чего. Мы вместе возили Славика на реабилитацию — три раза в неделю, в центр на другом конце города. Дима, по мере возможности, старался помогать — отвозил Славу на машине или забирал, когда я была на занятиях в университете или когда Лиза была занята. Я видела, как они общались в машине, как Слава рассказывал ему что-то взахлёб, размахивая руками, а Дима слушал внимательно, иногда смеялся. Дима даже начал ходить с ним в бассейн — для реабилитации врач посоветовал плавание, и Дима записался в тот же бассейн, чтобы Славик не скучал.