Книга Сын бандита. Ломая запреты, страница 53 – Лина Мак

Он разворачивается и идёт к небольшому домику, возле которого явно стоит охрана, а я смотрю вокруг и не понимаю, как могла так глупо попасться! В очередной раз поверить, что моя семья может быть такой, как…

— Как тебе теперь, сестрёнка? — голос Эдика пронизывает будто стрелами.

Он стоит за спиной, а меня тошнит. Резко оборачиваюсь и смотрю в его глаза. Эдик скалится, расслабленная поза, в руках крутит карандаш, а в глазах неприкрытая похоть.

— И где же теперь твой защитник? — ещё один вопрос, но я молчу.

Мозг в панике кричит, что я полная дура. Но если Григорий вызывает животный ужас, то Эдик только ненависть и страх. Он однозначно сильнее, но я буду биться до последнего. Никто и ничего не получит.

— Ты знаешь, я тоже рассчитывал, что ты не окажешься такой тупой, — продолжает говорить он. — Даже как-то обидно.

— Вера в лучшее — это не тупость. А боль от разочарования и окончательной уверенности в том, что все вокруг предатели — лучший стимул, чтобы драться, — отвечаю, но голос всё равно подрагивает.

— Не такая ты и смелая без своего Чернобора, — хмыкает Эдик и в одно движение приближается ко мне. — Ну что, он успел трахнуть тебя? Или оставил мне на сладкое?

— Да пошёл ты! — рычу я, но Эдик больно хватает меня за руку и тащит в дом.

— Не волнуйся, сестрёнка. Я с удовольствием воспользуюсь твоим предложением, — отвечает он и пошло подмигивает. — Только сначала покажем товар лицом. Нужно же доказать, что наследница в полном порядке.

— Что ты несёшь? — не понимаю я. — И пусти. Мне больно!

— Привыкай, — отвечает Эдик и, открыв дверь в дальнем конце коридора, вталкивает меня в комнату. — Через час приедут гости. А потом ты останешься здесь.

— Мы ещё посмотрим, — шиплю я в ответ.

Но Эдик с силой толкает меня в комнату и закрывать дверь. Я слышу, как поворачивается ключ в замке, и вздрагиваю. Это что? Меня похитила родная мать? За что? Что я сделала не так? Почему нельзя было просто отпустить меня?

Вопросов столько, но боль начинает накатывать волнами, будто приступами спазмов. И все вопросы растворяются в панике и принятии того, что моя мать продала меня или решила использовать как вещь. Только вот цель пока неясна.

Боже, папочка, что же происходит? Почему мама так изменилась? За что ты так поступил со мной, оставив здесь?

Сажусь на край кровати и осматриваюсь. Комната небольшая, но светлая. Есть даже отдельная ванная комната. На кресле разложено розовое платье с пышной юбкой, балетки в тон и даже лента для волос, и я снова содрогаюсь.

Это что? Меня хотят нарядить как куклу? Чья-то больная фантазия и изощрённый план, как довести меня до сумасшествия?

— Давид, — шепчу в пустоту комнаты обречённым голосом и понимаю, что сейчас расплачусь.

Скидываю куртку и иду в ванную. Нужно умыться и придумать, как спастись. Нельзя плакать! Нельзя показывать, что я боюсь.

— Ты боишься, Лия! А ещё ты идиотка! — рычу сама на себя в зеркало, а хочется кричать.

Умываюсь холодной водой и снова прогоняю слова мамы, Григория и Эдика в голове.

Смущает только то, что они называют меня наследницей. Но я не могу быть ею! Папа всё оставил маме. Так же сказал нотариус? Или когда он лично встречался с мамой, то информация изменилась?

Ну не может такого быть! Папа мне оставил только счёт, и всё. Но и за это я ему благодарна. Я не собираюсь сидеть ни на чьей шее. Всего можно добиться в этом мире самостоятельно, и я это сделаю! Папа меня всегда поддерживал в моих начинаниях, но жёстко контролировал, чтобы я всё доводила до конца.