Книга Сын бандита. Ломая запреты, страница 24 – Лина Мак

И сейчас это чудовище смотрит на меня, улыбаясь самой обаятельной улыбкой. Он же уже должен заканчивать универ. И какой идиот будет переводиться на последнем курсе? Ради чего?

Мои губы сами шевелятся, отвечая на его мерзкие слова. Я даже не сразу соображаю, что сказала. Но зато присутствие Давида ощущается как удар электрошокера. Он становится за спиной, и полярность меняется.

Эдик смотрит уже не на меня. Он смотрит на Чернобора. Я знаю его. Его больное воображение и умение ломать. Завальный — больной ублюдок, и я не перестану это повторять.

А вот то, что Чернобор встал за мной, а теперь ещё и за руку взял, привлекая внимание Эдика к этому действию, можно считать войной.

— Лия, пойдём, у нас ещё пары, — Ксюша реагирует с запозданием, но как же вовремя.

Она выдёргивает мою руку из ладони Давида и тащит на выход, крикнув парням «пока». Меня трясёт, и она это чувствует.

Прихожу в себя, только когда мы уже бежим по скверу в сторону общежития.

— Там нет аудиторий, — говорю на выдохе, но не останавливаюсь.

— И отлично, — поддакивает Ксюша. — Нам сегодня в универе делать нечего. И без нас справятся.

И пока за нами не закрывается дверь нашей комнаты, мы молчим. Я останавливаюсь посередине и смотрю на белое полотно двери. Мне кажется, что это не кусок дерева с замком, а просто бумага, которую можно проткнуть пальцем и войти. И я даже знаю, кто так сделает.

— Лия, — тихо зовёт меня Ксюша. — Кто он?

Разворачиваюсь к подруге и только сейчас понимаю, что плачу. По щекам ручьями текут слёзы, капая на одежду.

— Он… — хочу казаться уверенной, но голос звучит жалко.

А вот Ксюша недослушивает, просто сгребает меня в объятия и сжимает со всей своей силы. Обнимаю её в ответ, и так мы и стоит, пока я тихо плачу.

А почему я плачу? Знала же, что подобное будет! Понимала, что такие, как Завальный, не прощают обиды. Но я видела, во что превращались девочки, которые общались с Эдиком. Они будто теряли себя, становясь тенями себя прошлых.

— Он сын маминого мужа, — говорю я спустя какое-то время, когда горло перестаёт стягивать спазмами рыданий.

— Что он сделал с тобой? — ещё один вопрос от Ксюши, на который я боюсь ответить даже сама себе.

Я не смогла рассказать Ксюше про ад, что происходил в доме, который я когда-то считала своей крепостью. Паника, страх, а завершила весь коктейль тупая боль в груди оттого, что родная мать так могла поступить со мной.

Я не помню, как уснула, но разбудил меня звонок. Ответила не глядя, и паника новой волной захлестнула внутренности.

— Привет, сестрёнка, скучала? — довольный голос Эдика резанул ножом по воспалённым нервам.

— Что тебе нужно? — спросила я на удивление спокойным голосом, хотя внутри всё звенело.

Осмотрелась, но даже в полумраке комнаты поняла, что я одна здесь. Ксюши нет, и это только добавило страха.

— Нехорошо так встречать любимого братика, — по голосу слышно, что Завальный забавляется, чем только сильнее поднимает панику внутри.

— Ты мне не брат, — отрезала зло, но голос всё же дрогнул.

— Конечно, не брат, — подтвердил он, а я представила, как он сейчас довольно растягивает свой противный рот. — Я больше. Я тот, кто будет иметь тебя всю жизнь, кем бы ты себя ни возомнила.

— Ты больной ублюдок, Завальный! — закричала я и отключилась.