Книга Сын бандита. Ломая запреты, страница 20 – Лина Мак

— Да, — отвечаю я Ксюше, зажмурившись до золотистых мушек перед глазами, чтобы вытравить образ того самого, кто уже месяц не выходит из моей головы.

— Мне иногда кажется, что любовь ходит среди всех нас в образе старушки, которая уже и идти сама не может, опирается на старенькую трость и с болью смотрит на всё, что мы творим, — тихо начинает Ксюша, а я даже боюсь сделать вдох, чтобы не спугнуть образ, который появляется перед глазами. — Она спотыкается. Её толкают. Переступают, втаптывая в грязные лужи. Но никто не подаст ей руки. Никто даже не обратит внимание на её страдания. И от этого становится так плохо… — Ксюша прикрывает глаза, делая судорожный вздох, и я повторяю за ней.

— Больно, — шепчу я, будто наяву чувствую, что и со мной происходит то же самое.

Мы снова замолкаем. И мне совершенно дико, что такая задорная, весёлая и жизнерадостная Ксюша говорит так, что заставляет задуматься о существовании.

— А тебе кто-то нравится, Лий? — тихо спрашивает Ксюша, а я замираю.

Я даже себе боюсь признаться, что тот страх, который испытываю рядом с… Он заставляет моё сердце работать неправильно.

— Через две недели день студента, и нас приглашают на вечеринку, — довольно пищит Ксю, когда я сажусь за столик рядом с ней в кафе.

Ксюша уже не одна. С ней сидят две девчонки, которые иногда заходят к нам в комнату, но мне они не очень нравятся, так что я не стремлюсь налаживать с ними отношения. А ещё здесь Шмыгин и его друг. Программист и просто… боже, прости меня за эти слова, очкарик-заучка. Зовут его Митрофан, чем всё и сказано.

Я не противная злючка, просто если мне не нравится человек, я учусь не насиловать себя общением с ним. Хотя пока выходит плохо.

— Я не пойду, — отвечаю спокойно.

— Ну Лия, — хнычет Ксюша, — когда мы ещё потанцуем? Да и это же день студента.

— Я их никогда не любила, Ксю, — говорю и надеюсь, что на этом наш разговор закончится.

— Лия, неужели ты не хочешь влиться в коллектив? — спрашивает Шмыгин, который в последнее время слишком часто стал околачиваться возле меня.

И если поначалу я даже общалась с ним, то, когда поняла, что у парня на меня определённые виды, прекратила любые общения. Хотя по нему видно, что он даже стиль изменил, стал одеваться более развязно, свободно. Джинсы, косуха, белые или чёрные футболки. И даже стрижку сделал. Жаль только, что это не придаёт ему харизмы.

— Я хочу спокойно подготовиться к зачётам, — отвечаю на его вопрос и принимаюсь за обед.

Больше ни с кем разговаривать не хочу. Да и никакие вечеринки мне неинтересны. Слишком разное отношение у нас к таким мероприятиям.

— Красная, ты скучаешь? — неожиданно рядом звучит весёлый голос Ильи Борзова, а я содрогаюсь.

Если он здесь, значит, и Давид скоро придёт. Лучше уйти, потому что наши перепалки переходят все мыслимые границы. И я теперь не его боюсь, а себя.

— А где потеряли вашего предводителя? — отвечает вопросом на вопрос Ксюша.

— Мы сами себе короли, Красная, — скалится Борзов и, схватив стул у соседнего столика, садится рядом с Ксюшей. — И я вот ищу себе королеву на вечеринку. Пойдёшь со мной?

— Борзый, ты и правда борзый, — хохочет Ксюша, но я слышу нервные нотки в её голосе. — Ты не из тех мальчиков, которых можно чему-то научить. А я таких не люблю.