Книга После предательства, страница 98 – Мэри Ройс

Зажмуриваюсь и, втянув носом воздух, опираюсь ладонью о косяк и отстраняюсь.

— Я… эм… — нервно скалюсь и щипаю переносицу. — Откройте, пожалуйста, у меня важный вопрос. Это касается моей…

— Я занят, уходите! У меня ничего нет!

Адвокат подходит к двери, становится рядом со мной плечом к плечу.

— Уважаемый, мы осведомлены, что у вас была установлена в подъезде камера. Я хотел бы задать вам пару вопросов, мы можем поговорить официально, через вызов, но я прошу вас не отказывать нам, вы можете помочь доказать невиновность совершенно непричастной к преступлению девушки…

— Нет! Уходите! Мне не нужно, чтоб тут рыскала полиция! Я… я не хочу себе проблем!

— У вас не будет никаких проблем! Проблемы сейчас у моей девушки, ясно?! — не выдерживаю. — Она под угрозой! Черт возьми, ее обвиняют в преступлении, которое она не совершала! Если вы не поможете, невиновная девушка сядет в тюрьму!

Адвокат сжимает мне плечо, и я напряженно выдыхаю, отхожу в сторону и начинаю растирать лицо, пытаясь взять себя в руки.

— Мы можем обговорить условия, — начинает адвокат спокойно и более дипломатично. — Если на камере есть личная информация, даю слово, она останется нетронутой. Я не прошу вас делать ничего незаконного, нам просто нужно просмотреть одну запись. Мы можем сделать все анонимно, и никто не узнает, что вы помогли нам.

Пауза затягивается тяжелым гудящим молчанием.

— Я не знаю… — слышу, как парень колеблется.

Я снова подхожу к двери, стискивая волосы на затылке.

— Послушай. Нам нужен только определенный отрезок времени. Можешь сам отмотать. Хочешь денег? Назови сумму. Черт возьми… да проси все что хочешь. Эта девушка… она важна для меня, понимаешь? Блядь… да я даже не успел сделать ей предложение! У нас есть дочь и… — нервно сглатываю. — И она очень скучает по своей маме. Так что это видео, если оно у тебя есть… единственное доказательство ее невиновности. И если ты дашь нам доступ к записи, она сыграет важную роль в ее освобождении.

Я тяжело дышу, ожидая ответа, но его не следует. Поворачиваю голову и смотрю на адвоката. Он выглядит настолько безэмоциональным, что мне хочется встряхнуть его и заорать прямо в лицо: «Да сделай хоть что-нибудь!»

Потому что даже через дверь я буквально чувствую нерешительность этого парня. И у меня уже вовсю клокочет внутри от ускользающего шанса достать это гребаное доказательство.

Так не может все закончиться.

Я, блядь, отказываюсь в это верить.

Замок внезапно щелкает, и дверь приоткрывается, в образовавшуюся щель выглядывает одним глазом сосед с дредами.

— У меня есть то, что вам нужно. Но мне нужны гарантии, что ко мне не придут легавые, мне это на хер не впало.

Облегчение стремительно разрастается в груди, ощущение такое сильное, что мне требуется перевести дыхание, прежде чем заговорить.

— Никто не придет. Я скажу, что это была моя камера. Я скажу что угодно, черт подери!

Но нерешительность на лице парня остается прежней, он все еще думает над тем, стоит ли помогать нам, отводит взгляд, его длинные узловатые пальцы на косяке подрагивают, будто он сомневается: продолжать разговор со мной или захлопнуть дверь прямо перед моим носом.

— Если на записи будет необходимое нам доказательство, дело закроют, а я заплачу вам хорошие деньги. И даю слово, что никто не будет вас трогать.