Книга После предательства, страница 39 – Мэри Ройс

— Останься…

В какой-то прострации я с трудом разлепляю тяжелые веки.

Меня вынуждает это сделать невыносимая духота.

Она повсюду, и я не могу понять, почему мне из нее не выбраться. Что-то давит на меня. Мешает пошевелиться. Так жарко, что я едва могу дышать.

Но ответ приходит вместе с медленным глубоким дыханием, которое шевелит волосы на моей макушке. И все встает на свои места.

Демид у меня дома.

Я захожу к нему в душ.

Сбрасываю с себя одежду.

И плавлюсь от его восхитительных прикосновениях, точно так же, как и сейчас: в объятьях тяжелых крепких рук, прижатая к горячему сильному телу. Но мне нужно пространство, чтобы собрать себя в единое целое.

Демид низко стонет, когда я пытаюсь выбраться и, втянув воздух возле моего виска, безапелляционно притягивает обратно к себе, толкаясь в меня утренним стояком. И этого достаточно, чтобы я вспомнила, что мы оба обнажены.

Мозг еще как в тумане.

Пытаюсь сосредоточиться на ощущениях, которые дарит мне мужчина рядом. Которые он дарил мне вчера в душе и позднее в моей спальне, пока я не провалилась в пустую темноту. Туда, где до меня не в силах были добраться даже самые тревожные мысли. Наверное, я нуждалась в этом…

Прикрываю веки, погружаясь в оживающие в голове кадры, но подкравшаяся реальность стирает все, оставляя лишь холодную серость, напоминая мне о моей Вареньке.

Тяжело сглотнув, открываю глаза и устремляю взгляд прямо перед собой.

Дома без нее болезненно тихо.

Не слышно ни топота ножек, ни детского смеха, ни звонких поцелуев, которыми она будит меня…

В горле образуется полый пузырь, и я чувствую, как оно начинает дрожать.

Демид на мгновение помог моему мозгу забыть о своем существовании, лишил меня возможности мыслить и переживать, позволил быть свободной от тревог и заставил чувствовать, как я рассыпаюсь осколками в его руках, а потом собираюсь воедино. Напомнил мне, каково ощущать себя цельной. Желанной.

Осторожно выбравшись из объятий Демида, запускаю пальцы в волосы, чувствуя себя немного потерянной. Сбитой с толку. Вымотанной эмоциональной бурей и в тоже время живой… как никогда раньше.

Я будто цветок, пробившийся сквозь огромную толщу камней, который несколько лет тянулся к солнцу.

Потому что вопреки тяжелому сознанию, тело парит, удовлетворенное отсутствием давней тоски по этому мужчине… по ощущению, каково это быть женщиной. Принадлежать. Довериться ему. И не сгореть под первыми лучами…

Но все меркнет, когда перед глазами всплывает картина из реанимации. Моя беспомощная и беззащитная девочка в плену трубок и проводов…

И прежде чем я успеваю почувствовать подкативший к горлу ком, горький всхлип срывается с моих губ.

Я прикрываю рот ладонью, чтобы Демид не застал меня в таком состоянии, но по виску все равно скатывается первая слеза и мне приходится перекатиться на свою сторону кровати, позволив себе зарыдать сильнее.

Мне необходимо выпустить все эмоции, кружащие в душе, как черные вороны. Подавляющие все прекрасное, что мое тело хочет испытывать, несмотря на серую реальность, вытягивающую из теплого кокона в холод.

Я заставляю себя сесть и вытереть слезы. К черту слабость. Я справлюсь. У меня нет права мыслить иначе. Я должна быть такой же сильной, как и моя маленькая принцесса. Она мой пример. Мой стимул. Моя жизнь.