Книга Топит в тебе, страница 14 – Ана Сакру

Стоит вспомнить свои слова, и уши горят как у школьника, которого вызвали к доске, а он не учил и несет какую-то чушь под злой хохот одноклассников.

Это было лишним, я чувствую сдавливающую горло вину словно удавку и хочу избавиться от нее.

Конечно, если я не успею, можно написать что-нибудь, но тогда я не увижу Лидиной реакции.

Да и я без понятия, что вообще можно ей написать.

"Прости, все было не "неплохо", а офигенно хорошо"?

Или "Я тебя, конечно, и правда поздравляю с этим знаменательным событием, но без сарказма. И спасибо за оказанную честь"?

Оказанная честь, бля…

Даже в моей голове это звучит до ужаса тупо. Представляю, как будет смотреться в смске.

Раздраженно фыркнув, дергаюсь на светофоре, стоит зеленому только вспыхнуть. Безотчетный мандраж нарастает в груди с каждым преодоленным метром. Ладони влажнеют, когда подъезжаю к клубу с офисными помещениями. Я нервничаю? Да…

Мне самому это странно, но меня будто знобит.

Без пятнадцати шесть. Нормально.

Подхватив стопку документов для бухгалтерии, выхожу из машины и пикаю сигнализацией. Кивнув охране, залетаю клуб, который в это время работает лишь на первом этаже в качестве ресторана, и, пройдя залы насквозь, по служебной лестнице поднимаюсь на третий этаж, где располагается офис.

Здесь первым делом избавляюсь от бумаг, отдав их секретарю, и только потом иду к небольшому кабинету в самом конце узкого коридора. У двери замираю на секунду, слепо разглядывая дверное полотно. Хочется сглотнуть, а в горле странно пересыхает. Ну трындец…

Как на экзамен. Хотя не помню, чтобы я сильно парился из-за экзаменов. Тем более так, как сейчас.

Длинно выдыхаю и одновременно распахиваю дверь. Взгляд вскользь ловит в фокус улыбнувшуюся мне Анжелику, сидящую за столом перед открытым ноутом, и стопорится на Лиде, вальяжно растекшейся по большому креслу-мешку.

Она совсем как моя внезапно приобретенная кошка.

Зеленые глаза озорно блестят, пшеничные локоны рассыпаны по плечам, одно из которых обнажено из-за слишком широкого ворота белой, кружевной футболки. Пухлые губы приоткрыты, и звук ее смешливого голоса еще звенит по кабинету – она только что что-то говорила подруге. Ровно до того момента, пока я не вошел.

Сейчас же Лида застывает, растерянно хлопает ресницами, а потом резко садится ровно, будто ей в позвоночник вбивают кол, и плотно поджимает губы. Зеленые глаза опасно сужаются, не предвещая мне никакого скорого отпущения грехов.

И ощущение такое, что у нее и волоски сейчас все дыбом встанут, будто встретила опасного врага.

В ответ во мне мгновенно волной прокатывается глухое раздражение. Вот не надо только настолько все драматизировать, а?!

Смотрит так, словно я у нее эту девственность несчастную зубами выгрыз без анестезии!

— Привет, – бегло киваю Анжелике и снова перевожу все свое внимание на застывшую как памятник моему вероломству Лиду, – Кхм, – приходится откашляться, потому что я блять теряюсь от выражения ее окаменевшего лица. Теряюсь и бешусь одновременно. Затылок немеет, словно туда лед приложили, а лицо наоборот болезненно горит. Прячу ладони в карманы джинсов, тянет вообще стойку из бокса принять, – Можно тебя?

— Нет, – холодно отрезает Лида и едва заметно кивает подбородком в сторону двери.

Ну просто императрица холопа отпустила!