Книга Слишком близко к тебе, страница 96 – Ана Сакру

Ошибиться невозможно – блеклый свет ночника четко выхватывает мое спящее лицо.

А еще он отлично подсвечивает… И тут я начинаю натурально задыхаться, хватая кислород маленькими жадными порциями как рыба, потому что разглядываю свою собственную открытую для всех промежность, которую до этого, если честно, особо и не видела никогда!

А вот теперь смотрю на свои половые губы в чужом телефоне, еще и с подсохшими красными характерными разводами… И…

У меня темнеет перед глазами. Натурально темнеет. Мир кружит, я проваливаюсь куда-то, из последних сил держась в этой реальности.

Там еще одно фото, как Эмиль сейчас целовал меня при всех на парковке. Нагло, по-хозяйски…

И то, от чего я млела еще пять минут назад, сейчас окрашивается для меня совсем другими жуткими смыслами. Как там написано…Трофей! И все так свистели…!

Еще прикреплен обрывок этого утреннего фото, где увеличены зумом мои серёжки.

Хватаюсь за ухо ледяными пальцами, щупаю металл. Сзади отчетливые глумливые смешки. Это про "купил", да?!

Это типа вот так он меня “купил”???

Мне хочется в истеричном порыве разом выдернуть проклятые серьги из ушей, но мои дрожащие тремором руки сейчас просто не справятся с английский замком.

Еще видео… Включаю. Делаю звук потише, но так, чтобы разбирать слова. Меня окрикивает преподаватель, но не до него совсем. Плевать!

На записи Эмиль и его дружки. В университетском коридоре. Смысл улавливаю с трудом, так как пульс одуревше шкалит, но кажется они спорят… Спорят на мяч и…на меня.

Что он меня трахнет. И им покажет.

И я знаю, что он выиграл. И что этот чертов мяч до сих пор в его комнате… Мир кружит и кружит в безумном порыве. Меня сейчас стошнит…

— Янкова, либо убирайте телефон, либо вон из аудитории! – взрывается преподаватель.

— Извините…– хриплю, вскакивая со стула и пулей вылетая из кабинета под слишком понимающие насмешки однокурсников.

Я залетаю в женский туалет, ничего толком перед собой не видя. Пульс грохочет молотом, вбиваясь в виски. Сердце колет так, что отнимаются руки. Оно словно раздулось от боли, давя на ребра и мешая нормально дышать.

Пытаюсь сделать вдох, слепо смотря перед собой посреди общественной уборной, и не могу.

Только рвано сиплю. Накрывает настоящей паникой.

С трудом глотаю кислород, напрягая все мышцы, и вместе с ним в тело волной поступает очередная порция жгучей боли и унижения, от которых из глаз сами собой струятся слезы.

Насильно выдыхаю, и я будто пустая внутри, и не понимаю зачем вообще дышать.

Еще вдох через "не могу".... И скребущий горло, колючий выдох.

Леденею изнутри. Трясет. Перед глазами не серый кафель стен, а лицо Эмиля. Жесты, улыбки, взгляды, слова…

Это все теперь такое ядовитое. И ненастоящее.

Это все была игра, четко спланированная игра. Ему наверно было очень весело, да? И немного скучно, потому что я досталась так легко! Слабенький соперник…

Боже…!

Снова рваный вдох и очередная волна разъедающей истерики окатывает тело. Хватаюсь за сережки в ушах и судорожно пытаюсь их расстегнуть побыстрее, чуть не обламывая ногти. Захожу в первую же кабинку и кидаю несчастные украшения в унитаз. Нажимаю слив и не мигая смотрю, как стремительно они исчезают. Вот бы и боль внутри можно было бы так же легко смыть.

Я не знаю как дальше жить с этим.