Книга Проданная страсть. Эротические рассказы о сделках и желаниях, страница 64 – Лиза Мирель, Алекс Холод

Ещё не отдышавшись, он наклонился ко мне, почти рухнул, жадно впился в мои губы. Я тут же обняла его за шею, втянула его ближе – поцелуй был мокрый, грубый, языки сплелись, он царапал мне затылок пальцами, а я чуть не задохнулась от ощущения его вкуса и тяжёлого дыхания.

Наконец он отстранился, перевёл дух и, даже не глядя на меня, буркнул:

— Я в ванную.

И ушёл, оставив меня на кровати: голую, раскинувшуюся, в туфлях, вся в сперме, с беспорядочно разметавшимися волосами. Я посмотрела в потолок, затем медленно перевела взгляд в сторону камеры и шёпотом сказала себе:

— Марин, вот только попробуй не выполнить мою просьбу.

Вечерний воздух набережной окутывал нас солоноватой прохладой, смешанной с ароматом цветущих магнолий. Огни променада отражались в тёмной воде тысячами золотистых искр, создавая иллюзию второго, перевёрнутого города под водой. Мы с Никой неспешно шли вдоль берега, наши каблуки мерно постукивали по отполированной временем брусчатке. Где-то вдалеке играл уличный саксофонист, его мелодия плыла над водой, переплетаясь с криками чаек и шумом прибоя.

— Ксюша, блин, — Ника внезапно остановилась, облокотилась на мраморные перила и устало выдохнула. Морской бриз играл с её длинными волосами, превращая их в тёмное облако вокруг точёного лица. — Отпуск уже подходит к концу, а у нас так и не случилось ничего по-настоящему запоминающегося. Все эти бесконечные достопримечательности, душные музеи, даже тот сумасшедший роупджампинг… — она махнула рукой, и её тонкий браслет мелодично звякнул. — Это всё, конечно, здорово, но душа просит чего-то… не знаю, такого, от чего бы сердце замерло, понимаешь?

Я подошла к ней ближе, чувствуя, как вечерний ветер ласкает обнажённые плечи. В её голосе звучала та особенная тоска, которая накатывает в конце отпуска – смесь разочарования и отчаянного желания успеть схватить что-то неуловимое.

— Ник, — я мягко коснулась её плеча, — ну я даже не знаю, что ещё можно придумать. Мы исследовали каждый уголок этого городка, попробовали всё, что только можно было попробовать…

Но Ника меня уже не слушала. Она замерла, как изваяние, её глаза расширились, а на губах медленно расцвела улыбка – та самая, которая всегда предвещала какую-нибудь авантюру.

— Ник? — я нахмурилась, проследив за её взглядом. — Ты чего застыла?

Вместо ответа она молча подняла руку, указывая куда-то вперёд. Её пальцы слегка дрожали от возбуждения.

— Смотри, — прошептала она с благоговением в голосе.

Я повернула голову и невольно ахнула. В нескольких десятках метров от нас, величественно покачиваясь на легких волнах, стояло настоящее произведение искусства. Суперъяхта – нет, это слово не передавало и десятой доли её великолепия. Это был плавучий дворец, сияющий белоснежными бортами в свете прожекторов. Её корпус, длиной с половину квартала, возвышался над водой тремя палубами, каждая из которых была украшена изящными поручнями из полированной стали. Иллюминаторы светились тёплым золотистым светом, а на верхней палубе можно было разглядеть силуэты людей, бокалы шампанского в их руках поблескивали, как крошечные звезды. С яхты доносилась приглушенная музыка – что-то изысканное, джазовое, смешанное со звуками смеха и негромких разговоров.