Книга Проданная страсть. Эротические рассказы о сделках и желаниях, страница 101 – Лиза Мирель, Алекс Холод

Он не останавливался. Ритм ускорялся – я слышала его дыхание, тяжёлое, хриплое, загнанное, как у зверя, и чувствовала, как его пальцы всё крепче впиваются в мою кожу, оставляя следы, которые я буду разглядывать завтра утром в зеркале ванной. Он был на пределе. Я видела это по дрожи в его руках, по тому, как его член внутри меня стал будто ещё твёрже, пульсируя особым, финальным ритмом.

А потом – резко, внезапно – он остановился и вытащил свой член из меня. Пустота, которая на мгновение показалась оглушительной.

Он подтянулся ко мне на коленях, навис надо мной, а этот вздыбленный, готовый к извержению орган – в сантиметрах от моего рта. Капля прозрачной жидкости скатилась с головки и упала мне на щёку.

— Открой рот, — приказал он.

Я почувствовала, как внутри что-то вспыхнуло – последний уголёк гордости, тлевший всё это время под пеплом.

— Вы с ума сошли, — выдохнула я, и мой голос дрожал, но в нём было настоящее, живое, непоколебимое «нет». — Я не буду принимать вашу сперму себе в рот. Я не буду… Нет. Нет.

— А куда мне кончать? — он кивнул на сиденье. — Сюда? Где люди сидят? Вам-то всё равно, а мне машину мыть.

— Я всё сказала.

Но было уже поздно. Контроль над его телом был утрачен. Его бёдра дёрнулись в короткой, неуправляемой серии спазмов. Он вскрикнул – глухо, по-звериному.

Первая струя горячей, густой спермы ударила мне прямо в губы, поперёк рта, с такой силой, что я зажмурилась. Она была тёплой, вязкой, с резким, специфическим запахом. Вторая порция, ещё более обильная, накрыла мой нос, подбородок, попала на веки и в ресницы. Третья, уже менее мощная, закапала на щёки и шею. Я почувствовала, как липкая, белёсая жидкость растекается по коже, склеивает ресницы, затекает в уголки губ. Её было много. Очень много.

Я лежала, парализованная отвращением и шоком. Всё моё лицо было покрыто этой липкой, пахнущей субстанцией.

— Вы нормальный?.. — хрипло выдавила я, не открывая глаз, боясь, что сперма попадёт в них.

Он тяжело дышал, отваливаясь от меня. Его член, всё ещё полуэрегированный и влажный, теперь безвольно упал.

— Я вам говорил открыть рот, вы не захотели, — отрывисто бросил он, как будто констатировал факт поломки. — Всё, идите давайте, у меня следующий заказ.

Он приподнялся, натянул бельё и брюки с той же деловитой быстротой, с какой раздевался, – ни тени смущения, ни намёка на неловкость. Перебрался обратно на водительское сиденье – машина снова качнулась – и повернул ключ зажигания. Двигатель мягко заурчал.

Я села, пытаясь стряхнуть с себя оцепенение. Автоматическими движениями я спустила платье, поправила бюстгальтер, прикрыв грудь. И затем, с лицом, покрытым засыхающей, липкой пеленой его семени, я открыла дверь и вылезла наружу. Ночной воздух ударил по влажной коже, вызывая мурашки. Ноги в каблуках подкосились на бордюре, и я схватилась за крышу машины, чтобы не упасть.

Машина тронулась. Красные огни поползли прочь – медленно, равнодушно, как уходящий поезд.

И тогда до меня дошло.

— Стойте! — крикнула я, шагнув вперёд. — Стойте! У меня трусики остались! В машине!

Мой голос разлетелся по пустому двору, ударился о стены панельной девятиэтажки, отразился от слепых окон – и утонул в тишине. Красные огни мигнули на повороте и исчезли.

Я стояла одна. Посреди двора. В три часа ночи. В чёрном платье без белья, с липким лицом и полутора тысячами на карте. Фонарь над детской площадкой мигнул в последний раз – и погас.