Книга Отстань от тети, мальчик!, страница 46 – Ирина Давыдова, Тая Стрельцова

— Хорошо, я уйду, — согласился, но это не означало, что я сдался.

От такой женщины легко откажется только идиот. Но вот ее следующие слова разбили мое сердце на осколки.

— Ключи оставь.

Я повернулся и уткнулся в нее взглядом. Она все уже решила для себя, и старалась казаться снова холодной. Но я был уверен, что глубоко внутри ей тяжело далось это решение.

Я медленно достал из кармана ключ и положил его на стол. Посмотрел на Аню еще раз и покинул квартиру, громко хлопнув дверью.

Внутри дыра — черная, глубокая, засасывающая. Мне хотелось нажраться, но я знал, что алкоголь никак не поможет утопить мою боль. Утром все вернется, и я снова почувствую то, что чувствовал сейчас.

Оказавшись на улице, провел руками по волосам и выдохнул.

Млять, почему эта взрослая жизнь такая сложная? Почему в школе нас учат решать косинусы и синусы, а не то, как выживать в случае, если в жизни произошел пи*дец? Почему нас не учат психологии? Почему не учат понимать женщин? Видеть то, что их настораживает, что им не нравится, или чего они боятся? Нахрена мне понадобилось учиться одиннадцать лет в школе, чтобы не знать, как вернуть ту, рядом с которой молчать в удовольствие, не говоря уже о чем-то другом?

На улице накрапывал дождь. Я поднял взгляд к окнам квартиры Ани и увидел, как шевельнулась штора. Плотно сжал губы и, сунув руки в карманы куртки, побежал к машине. Я дам ей время, дам столько, сколько понадобится, а потом сделаю все, чтобы вернуть ее. Аня должна поверить, что я не ее отец или братец. Я не мудак, который лишает женщину выбора, ее желаний, окружения. Я не чертов абьюзер, какого она могла во мне разглядеть. Мой отец воспитывал меня уважать женщин. И в моих мыслях никогда не было намерений подчинить себе Аню. Да, я могу быть собственником, но это не абьюз и запреты. Это желание, чтобы моя женщина была только моей, чтобы она смотрела с обожанием и улыбкой, которая будоражит, только на меня. Я не хочу, чтобы различные мудаки принимали ее вежливость за желание флиртовать. И то, что я сорвался в тот день, говорило лишь о желании набить морду Гусареву за то, что не понимает с первого раза, за то, что смеет трогать мое.

Заведя двигатель, я откинул голову на спинку кресла и зажмурился.

Аня-Аня, в какой же ты момент решила, что я буду тебя подавлять и лишать права голоса? В какой момент решила, что я запру тебя в четырех стенах и не позволю делать то, что желаешь ты? Неужели я так сильно напугал тебя в тот день? А у меня ведь и в мыслях ничего дурного против тебя не было. Все, чего я желал — сделать тебя счастливой. И никто ведь больше не сможет, никто не в состоянии будет. Ведь только я буду любить ее так, как уже люблю.

Достав из кармана телефон, я разблокировал экран и застыл на нем взглядом. На заставке ее фото. Я пришел в очередной раз с букетом цветов, а она, уже оттаяв, радовалась им, как маленькая девочка. Тогда, сидя на кровати в тонком кружевном халате, она носом ткнулась в бутоны и наслаждалась их ароматом. Мы были счастливы. Она была счастлива и я дурел от этого состояния. Запечатлел ее на память и поставил на заставку. Это стало одним из моих любимых фото. И сейчас, глядя на нее через стекло, я понимал, что в ближайшее время мне предстоит любоваться ею только на фото. Моя улыбающаяся тетя Аня.