Онлайн книга «Ты будешь моей»
|
— Ради моих бабок, — произнесла я язвительным тоном, и медленно покачала головой, — Вить, а скажи мне, откуда ты узнал о деньгах? Узнал раньше, чем я. Кто о моем наследстве поведал Градову, но не сообщил о нем мне? — Да твой папаша и поведал. Правда лох он, не сам сказал Градову. Ааа, бл*ть, да уберите вы ту ху*ню, — прохрипел Гриньковский, пытаясь увернуться от очередной капли. Естественно, его просьбу выполнять мы не собирались. — Если не скажешь правду, я сделаю так, что будет еще хуже, — зло прорычал Захар, а сам успокаивающе сжал мои плечи. - Да подслушал твой дядька разговор этого… Алексея, или как его. Он по телефону кому-то говорил о наследстве для младшей дочери. Черт! Знали бы что этот идиот тебе ни о чем не поведал, руки бы не морали. — Руки бы не морали. Как у тебя все просто гнида, — я поднялась со стула, и сделав шаг к Гриньковскому, с размаху врезала кулаком по его морде. Было больно мне. Но плевать, это не то, что я ощущала последние три года. — А я вот теперь думаю, если убью такую мразь как ты, не будет считаться что я руки мараю? Ну а что, как там по-вашему? В защиту денег? Из угла ангара выдвинули непонятное мне сооружение. Кажется его заметил и Виктор. — Да подавись ты своими тремя миллионами евро! — заорал он, когда ему на голову упала очередная капля. — Что ты сказал? — я от шока прикрыла рот ладонью, а потом словно ненормальная истеричка просто рассмеялась. Громко, с надрывом, не имея сил остановиться. Что он сказал? Господи! Мне хотелось убить его собственными руками. Я не сдержалась и снова принялась лупить его, ладонями или кулаками, кажется даже ногами. Точно не помнила. Била столько, насколько у меня хватало сил, бил с размахом, со всей силы. В каждый удар вкладывала всю свою боль, все страдания и воспоминания. С каждым ударом вспоминала каждое унижение, каждую таблетку, которую мне пришлось выпить, не имея возможности выплюнуть ее. Я вспоминала каждый день, что провела вдали от семьи. Вспоминала то, что мой сын провел целый год в детдоме среди тварей, то, что он испытал стресс, когда увидел, как стреляли в его маму. Била за Захара, который дважды испытал боль и потерю, который отсидел в тюрьме целых три года просто потому, что так захотелось тому ублюдку. Била за маму, которая дважды хоронила меня, хоть один из них и мысленно. За то что она теперь в инвалидном кресле. Кажется, я избила эту сволочь до полусмерти, и очнулась только тогда, когда меня остановил Захар. Он перехватил меня за плечи, оттащил в сторону и спиной прижал к своей груди. Из-за слез, которыми я умывалась в последнее время, из-за истерики, охватившей мою душу и разум, из-за злости пылающей во мне последние несколько минут, я даже не заметила, когда Виктор рухнул на землю вместе со стулом. Я была не просто в гневе. Кажется, я готова была сойти с ума. Мой мозг отказывался то принимать. Отказывался… Папочка, что же ты мне не сообщил… Я упала на пол. Захар поторопился подняться меня, а я резко покачала головой. — Три миллиона евро… — произнесла охрипшим голосом и посмотрела на заплывшие глаза мрази, — вы с Градовым полные моральные ублюдки. Вы просто законченные уроды, пририсовавшие в своих маленьких мозгах один лишний ноль! Вы твари! Да чтобы вы сгорели в аду! |