Книга Ты будешь моей, страница 166 – Ирина Давыдова

— Завтра.

— Не рано? Мы же не успеем ничего приготовить.

— Найди гараж, или ангар, неважно. Дальше я расскажу, что будем делать.

— Ты на квартиру прямо сейчас поедешь? — уточнил Шах, на что я кивнул.

— Нет смысла оттягивать сие событие. Он и так слишком долго ходит по земле. Он забрал у меня практически все, и до сих пор за это не наказан. А за его убийство я уже отсидел.

— Захар, — услышал позади грустный голос Виктории.

Резко развернулся, и отбросив сигарету, прошел к женщине.

За нее я тоже должен отомстить.

— Виктория Николаевна, — встал перед ней на колени, взял в руки ее руки и уткнулся в них лбом. Чувствовал себя виноватым пред тещей.

— Сынок, ты вернулся, — произнесла она дрожащим голосом, а я, подняв голову, посмотрел на нее взглядом побитой собаки.

— Я вернулся чтобы отомстить. Гриньковский ответит за вас всех.

— Захар…

— Я не отпущу его живым. А вы, прошу не сидите взаперти, к тому же Гордею не хватает вас.

— Где он сейчас?

— Спит, в нашей с Юлькой комнате.

— Хорошо. Попрошу ребят помочь мне подняться.

— Мы должны продолжать жить ради Гордея. А Юлька… мы никогда ее не забудем.

— Жаль, что второй раз чуда ждать не стоит.

— Слушай, Захар, может мы Гринича заживо сожжем. Как тебе идея? — предложил Шах, а я кивнул и поднялся.

— Может и сожжем. Мам Вик, мне нужны ключи от вашей квартиры. Хочу все осмотреть там.

— Возьми в моей комнате, в шкатулке на столе.

Я кивнул, и поцеловав ее в макушку, пошел за ключами.

Обязательно найду опытного специалиста, который поможет Виктории встать на ноги. Молодая красивая женщина не должна провести свою жизнь в инвалидном кресле. Тем более у нее есть Руслан, которого она снова оттолкнула. Но сейчас я тещу понимал, эти годы ей было не до личной жизни. Но жизнь продолжается, и нельзя ставить на себе крест. Ей нельзя.

Забрав ключи, я перед отъездом забежал к сыну. Возле него уже сидела Виктория. Гордей проснулся, и бабушка ему что-то рассказывала. Ребенок был увлечен, я присел рядом с ним, поцеловал макушку, и понаблюдав еще пару минут, вышел из комнаты.

Сегодня я наконец-то буду ночевать со своим сыном.

К дому, где когда-то жила моя девочка я подъехал, когда на улице совсем потемнело.

Подняться в квартиру я смог не сразу.

Черт! Где-то я это уже видел.

Достал сигарету и прикурил. Нет, это не дежавю. Просто судьба сыграла с нами злую шутку.

Снова я здесь, снова не знаю, как подняться в квартиру. Снова курю и боюсь. Воспоминания волной накатывают уже здесь, у подъезда. Точно так же, как и в первый раз.

Та же боль внутри, та же пустота. Только в этот раз все гораздо сложнее. Больше не было никаких «а вдруг». Я собственными глазами видел, как убили мою Юльку. Как Гринич стрелял в нее, как поджог заброшку. До сих пор не знаю, как я тогда умом не тронулся. Наверное, на подсознательном уровне держался только из-за сына. И это так, я должен жить ради него. Я нужен ему. Своему маленькому кареглазому пацану. Бедный малыш, он же был там, все видел.

Сука!

Еще немного и я доберусь до той падали. Вытрясу из него всю его никчемную душонку! Тварь!

Выбросил окурок, и собравшись с духом поднялся на Юлькин этаж.

Все та же дверь… и даже кое-где не отмытая надпись сучной подруги.

Достал из кармана ключи, и перебирая их, взглядом выцепил маленький ключ от почтового ящика.