Книга Я не святая, страница 59 – Ирина Давыдова

— Эх, и мне одну, хотя я люблю, когда две, но мама говорит, что деткам вредно много сладкого.

— Мама дело говорит.

— Дядя Арс, берите вон тот чай, в желтой баночке, там фруктовый, мы часто с мамой его пьем.

— Правда? Вкусный?

— Очень. Правда в садике нам такой не дают, а жаль. А еще есть вот та…

Неожиданно послышался шорох, шум и удар, я резко обернулся и рванул к Еве, которая не усидела на стуле, и упала вместе с тем на пол. Она громко расплакалась, ощутимо ударившись, а я сразу же подхватил ее на руки, чтобы успокоить и не дать ребенку пораниться об осколки разбитой чашки, которую она по всей видимости зацепила при падении.

— Где больно, скажи, малышка? Где ударилась? – взволнованно начал задавать вопросы, но в ответ я слышал только громкий плач, разрывающий душу.

По маленькому личику катились крупные слезы, а в карих глазах читалась дика боль. Черт! Это сложно, когда ребенок плачет, а ты ничего не можешь сделать. Теперь я понимаю Иру.

— Ангелочек, не плач, прошу. Ты только скажи, где болит, и я поглажу то место.

— Ма-ма, кхе, мама, всегда целует ес…если…я ударюсь.

— И я поцелую, ты только скажи, где болит?

— Что здесь происходит? – прошипела забежавшая Ира, застегивая кофту, и с тревогой в глазах рассматривая своего ребенка.

Я продолжал качать Еву на руках, а малышка все так же громко плакала, вызывая у меня душевную боль. Что если бы девочка была моим ребенком, что бы я ощущал в таком случае? Что сейчас ощущает Ира?

— Ева упала со стула.

— О Господи! – она тут же подскочила и попыталась забрать дочку к себе на руки, но я увидел, как она сморщилась от боли, и не позволил этого сделать.

— Тебе больно!

— Не смей мне запрещать! Ей мама сейчас нужна. А ты даже не смог за ребенком приглядеть!

— Мам-мамочка, не ругай-ай, дядю Арса, он ни-ни при чем. Я сама вв-ввиновата, крутила-сссь на стульчике.

Ира рухнула на пол рядом с нами и принялась поглаживать дочку везде, где могла коснуться, а еще что-то нашептывала ей, склонившись к ушку. Я действительно не доглядел, отвлекшись на долбанный чай, и не заметил, как Ева начала падать. Если бы уделил ей больше внимания, то успел бы поймать маленькое тельце, и сейчас бы в глазах ребенка искрилось счастье, а не горькие слезы.

— Давай я отнесу малышку в кровать, и Анатолий Григорьевич осмотрит на ушибы.

— Тебе не кажется, что ты много себе позволяешь в моем доме?

— А тебе не кажется, что сейчас не время запрещать мне много позволять в твоем доме?

— Хам!

— Колючка! А теперь показывай, куда нести? – Ева уже почти перестала плакать, но раскрасневшееся грустное личико говорило о том, что ей все еще больно.

Поднявшись с пола я пошел за Ирой, которая показывала дорогу в спальню. Остановившись около двери, она помедлила несколько секунд, но все же нажала на ручку, и войдя внутрь, включила свет. Я быстро прошел к большой кровати и уложил на покрывало ребенка, под голову подложил подушку и отошел, давай Ире пообщаться с дочерью.

— Маленькая, моя, доченька родная, скажи, где болит? Чем ударилась? Не молчи, милая, я же переживаю.

— Вот здесь, - прокряхтела Ева, пальчиком указывая на локоть.

— Давай я поцелую, и тебе станет легче.

— Мне дядя Арс обещал поцеловать. Давайте по очереди?

— Что? – ошарашено переспросила Ира, оглядываясь на меня.