Книга Я не святая, страница 39 – Ирина Давыдова

Отстранившись от губ, он чмокнул меня в нос, а потом рукой погладил по щеке, и я вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, которой порой очень хотелось стать. Хотелось, чтоб обо мне заботились, переживали, спрашивали, тепло ли я оделась, не голодная ли? Хотелось прийти домой, и чтобы меня встретили крепкие и надежные объятия, вот так сильно похожие на Арсения. И тут словно мое второе Я дало мне подзатыльник, потому что я резко очнулась, и, вырвавшись из захвата, сумочкой влепила Романову по плечу.

— Отпусти, козел!

И, нырнув в салон авто, быстро сорвалась с места. Тоже хороша, идиотка! Нашла перед кем плавиться, кобель же чистой воды.

— Мамулечка, а мы еще увидимся с Арсом? - негромко поинтересовалась дочка с заднего сидения.

— Ев, давай договоримся: со взрослыми нужно вежливо, а значит, дядя Арс.

— Хорошо. А мы еще увидимся?

Я тяжело вздохнула, ибо именно этого и боялась, детская травма Еве ни к чему, я не хотела, чтобы она привыкала к этому мужчине, а потом страдала, когда тому надоест за мной таскаться. Это сложно. И невыносимо больно.

— Как дядя Арс решит, - соврала я, но говорить четкое «нет», тоже не могла, малышка точно расстроится.

Оставшуюся дорогу мы ехали, разговаривая о садике, о симпатии Евика к какому-то мальчику, а еще снова пели детские песенки. Чего только не сделаешь ради любимого чада, порой кажется, и на голову встанешь, только бы видеть счастливый блеск в детских глазах-бусинках.

Дома мы вместе приняли ванную, потом слепили из пластилина ка картонке тюльпанчик, а затем отправились в детскую играть куклами. Ева создала семью, в которой обязательно присутствовал папа, но самое трудное для меня оказалось то, что она чаще всего уделяла внимание игрушечному папе. Мне отдала роль мамы и ребеночка, сама же делала и руководила отцом именно так, как того хотело ее маленькое сердечко.

Это адская боль, и я сама во всем виновата.

Уложив ребенка спать, я сделала себе чашку крепкого кофе, взяла из припрятанной пачки одну сигарету, и, подкурив, уселась на подоконник. Внутри все стянуло тугим узлом, а горький дым неприятно обжег горло, из которого вот-вот вырвутся первые всхлипы. Я приоткрыла окно, чтобы выпускать на улицу дым, и поежилась от холодного дуновения осеннего ветра, попавшего в небольшую щель. Отвратительное ощущение, такое же, как и в моей душе, -холодное, мерзкое и леденящее. Сделав затяжку, я не сдержалась и заплакала, прикусив себе кулак, чтобы не зарыдать в голос. Я законченная идиотка, сама все развязала, сама натворила глупостей, от которых теперь беззвучно

страдает моя малышка. Мне следовало ожидать, что Алексей не примет ее, и даже не захочет поинтересоваться жизнью ребенка, пусть как он думает и предполагаемого. Моя дочь не заслужила такого отношения, и я очень поздно поняла, что не стоит их знакомить, ведь ничем хорошим это не обернется. Как я никогда в своей жизни никому не нужна была, так и моя маленькая Ева, хрупкий, беззащитный ребенок. Только мне, только мне она нужна, и только ради нее я пытаюсь жить. Я видела, как, играя куклами и руководя «отцом», в ее глазах была вселенская печаль, возможно я и утрирую, но, как мать, каждую мелочь превращаю в необъятную проблему. Конечно, если это касается

боли моего ребенка. Малышка не должна страдать, ее глаза просто обязаны светиться только счастьем, как сегодня, когда я забрала ее из садика, и на протяжении всего оставшегося вечера.