Книга Моя слабость, страница 20 – Ирина Давыдова

Гриша осмотрел меня и отступил, давая мне возможность выйти из ванной.

Мне хотелось только пальцем у виска покрутить, но я сдержалась. Уселась за стол в ожидании своего позднего завтрака, и обратила внимание, что на кухне Макса нет.

— А где твой раб?

Гриша, поставив кастрюлю на печь, бросил на меня недовольный взгляд.

— Максим мой брат.

— А так и не скажешь. Вечно на побегушках у тебя.

— Он мне помогает. Помимо родства, я его начальник.

— Такая себе перспектива. А чем ты занимаешься?

— Тебя это не касается.

— Ладно. Не особо‐то интересно было. Кстати, у тебя снова рана кровоточит, это может плохо кончиться для тебя.

— Что предлагаешь?

— Отлеживаться.

— Я не могу лежать. У меня болезная в доме. Да и печь топить надо.

— Я как‐то, и сама справлюсь со своей простудой. А вот тебе нужен покой.

— Я подумаю, ― буркнул Гриша, и поставил передо мной ароматный суп.

Ммм, так это солянка.

— И все же, где Макс?

— В город отправил его. Пусть там работает.

— А, то есть мы тут вдвоем будем? Спасибо, ― поблагодарила за суп, и взяла в руки ложку.

— А тебе что, хотелось, чтобы втроем?

— Ты о чем?

— Ни о чем. Ешь давай. Потом посмотришь мою рану. Температуры нет?

Я пожала плечами.

— А у тебя?

— Потрогай лоб, ― предложил он, присев с другой стороны стола.

Я протянула руку и коснулась его лба, отметив, что тот холодный.

— Нормальный.

— Значит в баню можно идти.

— Тебе бы сейчас обойтись…

— Ой, врачиха, не нуди.

— Хватит меня так называть. Я же не обращаюсь к тебе, называя грубияном.

— А я что, по‐твоему, грубиян?

Я закатила глаза и вздохнув, принялась есть суп. Интересно, а Гриша действительно считает, что он не грубиян? Очень странно.

После обеда мне пришлось перевязывать рану Грише, а потом самой пить жаропонижающее. Да, температура таки поднялась. Но это и не удивительно после такого прохладного утреннего душа. Это я про снег в лицо.

— Пойду ужин готовить, все равно заняться нечем.

— Опять будешь бежать ко мне за перевязкой?

— Приготовить плов не составит труда. А ты лежи, пусть температура спадет. Лучше всего пропотей.

— Точно врач. Ладно, разбудишь к ужину, ― я грустно улыбнулась и прокашлявшись, отвернулась к теплой стеночке.

— Замерзнешь, свистнешь, я дров подкину.

— Хорошо.

Гриша вышел из комнаты, прикрыв за собой двери. А я даже подумать ни о чем не успела, как тут же заснула.

Полегчало мне через несколько дней. Как раз близился Новый год, когда я поняла, что наконец‐то чувствую себя здоровым человеком. Да и Гриша тоже не выглядел больным, и потому я хотела поговорить с ним о моем отъезде в город. По родителям соскучилась, да и праздники хотела бы провести в кругу семьи. В конце концов не встречать же мне Новый год в лесу?

Приготовив на обед борщ, я собиралась выпить чаю, когда Гриша зашел с улицы слегка взмыленный и с красными щеками.

— Мороз крепчает.

— Я собралась чаю выпить. Тебе налить? Смотрю ты замерз.

— Есть немного. Потому от чая не откажусь.

Гриша потер руки и скинул с себя домашнюю куртку. Я залила кипятком заварку в двух чашках, и отыскала в столе бублики. Из сладкого ничего не осталось.

— Надо Максу позвонить, чтобы привез продуктов. Шампанское пьешь на Новый год?

— Гриш, ― я обернулась к нему, держа в руке чайник, ― я хотела попросить тебя, отпустить меня домой.