Книга Пепел на твоих губах, страница 97 – Вера Зверева

Стараясь не смотреть больше вокруг, она добралась до стола, и пробежалась быстро глазами по упаковкам, должно же у него быть хоть какое-то сильное обезболивающее. У него была травма, разодранная нога, ему должны были выписать лекарства от боли в травмпункте. Эта мысль была спасительной, правда же? Должна была быть. Но в травмпункт он попал из-за неё. Всё из-за неё!

Под пальцы попалась старая и ужасно затертая упаковка Нимесулида. Плевать, пойдет и он, что угодно, даже цианистый калий сейчас подойдет. Предпочтительно цианистый калий. Пару горстей. Но, увы.

Вика запихнула в рот две таблетки и повернувшись к раковине, пригоршнями напилась воды, чтобы протолкнуть невыносимую горечь внутрь себя. Согнулась пополам лицом в стол и замерла, глубоко дыша носом.

Тошнота медленно откатилась куда-то на большую глубину и затаилась. С улицы был слышен громкий женский смех, заливистый и режущий слух. Вика повернулась и подняла глаза к окну, чтобы проверить осталась ли при ней светобоязнь, верный признак мигрени. Свет привычно полоснул по любопытным глазам, но взгляд она всё же задержала и не убрала, чтобы спрятаться от боли. Терпи. Получи и распишись, что заслужила.

Со стены между двумя высокими открытыми окнами на неё изумленно смотрели два огромных распахнутых глаза — отпечатки её ладоней на серо-голубой свежей краске. Следы страсти. Следы падения.

Следы преступления.

Шокированные квадратные зрачки-ладошки и длинные ресницы тонких пальцев. Неосознанно Вика опустила взгляд и посмотрела на свои руки, это сотворившие. А затем на свой живот и голую грудь. Она пришла к Андрею в одних трусах. Как легла вчера в постель, так и явилась.

Что ты творишь? Что ты опять творишь?!

Вика споткнулась о стул, смахнула какую-то коробку с лекарством со стола и по стенке выбралась из квартиры. Зачем? Зачем, она опять сюда пришла?

Надо оставить его в покое, надо оставить себя в покое. Запереть и спрятать от этого безумия. Дверной замок щелкнул дважды, запирая её в собственной квартире. Из открытого окна, её на этот раз, продолжал литься звонкий смех и чуть истеричное слово “хватит!”, снова и снова. Будто кого-то пытаются защекотать до смерти.

Действительно, хватит.

Будто в тумане Вика вернулась в свою постель, осторожно, чтобы не тревожить мигрень, доползла до смятой подушки и уткнулась в неё лицом, прячась от яркого света вокруг. Испепеляющего её света и жара. Сковородки, на которой она уже жарится в аду наяву за все свои грехи.

Темнота наползла осторожно, мягко обступая с краев сознания, как ночной туман и засасывая в непроглядный черный сон.

— Ты такая красивая, — мягко произнес Ренат, касаясь её подбородка кончиками пальцев. Повернул её лицо к себе, — мой не ограненный алмаз.

Его губы нежно коснулись её пересохших губ, пальцы скользнули по щеке в ласковом жесте. Он отстранился от лица и медленно раскрыл свои темно-карие глаза с этими невыносимыми длинными ресницами. Оглядел её лицо, любуясь.

— Ты мой самородок из грязи, — он облизнул губы, глядя на её рот, — я нашёл тебя. И я никому тебя не отдам.

Его руки скользнули по тонкому кружеву на плечах Вики, стягивая вниз бретельку дорогого шелкового белья.

— Я сделаю тебе лучшую оправу, — он поцеловал её обнаженное плечо, — моя жемчужина.