Книга Полюбить тебя заново, страница 109 – Майя Невская

— Да брось, золотце, я тебе всегда рад, — он улыбнулся, — тебе нужен выходной или ты придешь завтра в студию?

— Приду.

— Не придет, — произнесли мы одновременно.

— Какое поразительное единение душ, — философствовал этот черт, улыбаясь.

— Я приду, Миша, — проговорила Соня и посмотрела на меня, — и у тебя тоже работа.

— Я так рассудил, что нам нужен день вместе завтра.

Соня улыбнулась и помотала головой.

— С тобой мне нужна вся жизнь.

* * *

Я сидел на постели и ждал свою жену, которая, кажется, вечность провела в душе, а теперь слишком долго копалась в гардеробной.

— Сонь, ты чего тут застряла? — Она резко обернулась и сильнее закуталась в махровый халат, который ей был до нелепого велик.

— Я… искала что-нибудь, в чем я спать смогу, — как-то неуверенно проговорила она.

Мы что, опять вернулись к этой точке?

— Зачем, Сонь?

Я будто видел, как шестеренки в ее голове закрутились. Так усиленно она думала над ответом.

— Мне холодно… Ищу пижаму какую-нибудь или… что-нибудь.

— У тебя отродясь пижам не было. — Я подошел к ней и, взяв за руку, потянул в спальню, — я тебя согрею, малыш. — И с этими словами стал снимать с нее халат, а она вцепилась в него руками и с тревогой посмотрела на меня.

— В чем дело?

Она помотала головой.

Я прищурился.

Она снова посмотрела на меня, сглотнула и будто бы сдаваясь, стала развязывать пояс халата.

— Я упала… сегодня… на лестнице, когда, — она посмотрела на меня мельком, — за тобой вышла…

— Блядь, — вырвалось у меня, когда я увидел огромный синяк на ее бедре размером с две мои ладони. Просто блядь все бедро синее.

Я взял себя в руки и усадил ее на кровать. Невесомо провел пальцем по синяку.

— Болит?

— Уже не так сильно.

Блядь.

Кажется, я слышал, как скрипнули мои зубы.

— Надо лед приложить. Отек сильный. И мазь у нас вроде была… Посиди, я сейчас вернусь.

Соня кивнула.

Спустя пять минут я вернулся в спальню. Соня лежала на боку. Я присел рядом и сдвинул халат с ее бедра.

— Готова?

Она кивнула, и я приложил холодный компресс к ее ноге. Соня дернулась, и я погладил ее по бедру рядом с синяком.

— Почему скрыть от меня хотела?

Она судорожно вдохнула.

— Не знаю, — сказала она негромко, — волновать не хотела, наверное.

Я всегда волнуюсь за нее.

— Давай договоримся, — я дождался, пока она посмотрит на меня, — ты не пытаешься больше ничего от меня скрыть, даже если это заставит меня волноваться. Особенно, — с нажимом произнес я, — если это заставит меня волноваться.

Она снова кивнула.

Я убрал лед и выдавил на ладонь немного мази, а потом, стараясь не сильно давить, начал втирать в ее бедро.

— Больно?

— Порядок.

Блядь. Сколько ж этот синяк будет сходить… Может есть еще какое-нибудь средство…

— Запереть тебя дома уже не кажется мне безумной идеей, — продолжил я втирать мазь. С моей девочкой постоянно что-то случается.

Соня вдруг заговорила, отвлекая меня от мыслей о ее бедре:

— Я так и не стала принимать таблетки… ну те… — она не договорила, но я и так понял, о чем она.

Я посмотрел на нее и улыбнулся.

— Рад это слышать.

Больше всего на свете я хотел, чтобы Соня всегда была со мной. Но было и еще кое-что, о чем я отчаянно мечтал и о чем мы особо не разговаривали, потому что я не хотел давить на нее. Ждал, пока она сама захочет.

Ребенок.