Книга Горькая полынь, страница 39 – Майя Невская

— Налей мне виски.

Заставив себя подняться, на дрожащих ногах я подошла к столу, где Назар оставил бутылку. Несложные манипуляции дали мне возможность взять дыхание и эмоции под контроль. Я старалась не обращать внимания на боль в горле, надеясь, что она скоро пройдет. Удивительно, но сейчас я уже не испытывала смущения, находясь перед Назаром обнаженной. После случившегося минета, хотя больше это было похоже на изнасилование, мне стало все равно. Я ощущала себя выпотрошенной.

Я настолько ушла в себя, что не заметила, как Назар оказался рядом. Он обхватил меня за подбородок, вынуждая посмотреть на себя, и провел большим пальцем по нижней губе, протолкнул указательный в рот, вынуждая снова сосать. Он уже успел снять пиджак и избавился от галстука. Пара верхних пуговиц на рубашке была расстегнута, рукава закатаны. Этот полуформальный вид делал его чуть менее грозным в моих глазах, но я понимала, что это обманчивое впечатление. Его взгляд жег меня. Хотелось закрыть глаза, отстраниться, но я понимала, что нельзя. Я должна делать все, что он захочет, должна делать все, чтобы он оставался довольным и удовлетворенным.

— Научись расслаблять горло, чтобы не давиться всякий раз.

Я не знаю, как этому научиться, но постараюсь в следующий раз, чтобы все прошло лучше. Глядя Назару в глаза, я кивнула. Вытащив палец, он провел по моим губам, смачивая их моей же слюной. Он легко удерживал мой взгляд, словно гипнотизируя. Я чувствовала себя с Назаром кроликом, который по незнанию ворвался в клетку к опасному хищнику и теперь испуганно жмется в углу, готовый сделать все, чтобы остаться в живых.

Забрав стакан, Назар залпом выпил содержимое и, дернув за плечо, вынудил меня встать и тут же развернув, нагнул над диваном. Я уперлась коленями и локтями в мягкую обивку, замерев в ожидании. Этот чудовищный вечер никак не хотел заканчиваться. Резкий толчок пронзил меня, разрывая на части. Я не смогла сдержать вскрик.

— Мне больно, – отчаянно выдохнула я, ощущая, как на глазах снова выступили слезы. Как и в первый раз, я не успела подготовиться к вторжению.

Не замечая моих слов, Назар продолжал врезаться. Его пальцы на моих бедрах больно впивались в кожу, наверняка оставляя синяки. Прикусив губу, я старалась перетерпеть происходящее, уговаривала себя не плакать, но предательские слезы уже бежали по щекам. Последние несколько часов я словно оголенный нерв, готова взорваться от любого контакта.

Назар продолжал вколачиваться в меня, а я терпела, украдкой вытирая слезы. Между ног все горело огнем. Его член слишком толстый, ему во мне тесно. У меня не получалось подстроиться под его размер. Резкие и грубые движения усиливали боль. Сжав руку в кулак, я прикусила фалангу указательного пальца, пытаясь не дать горьким эмоциям вырваться наружу, но тихие сдавленные стоны сдержать не получалось.

Неправильно было бы назвать происходящее насилием, ведь я здесь по собственной воле, но именно так я себя сейчас ощущала. Но если жертвы обычно не виноваты в том, что с ними случилось, то в моем случае обвинять никого кроме себя самой я не могла. Я добровольно встала на этот путь и то, что сейчас происходит – результат моих решений.

Когда Назар, наконец, кончив, отстранился и вышел из гостиной, слезы я уже не сдерживала. Я легла на бок и подтянула колени к груди, стараясь заглушить горькие рыдания. «Я привыкну, освоюсь… я справлюсь», – уговаривала я себя.