Книга Две плети, страница 18 – Майя Невская

— Обсудим твою анкету. — Перед глазами оказался смартфон Богдана и моя страничка на черном сайте. Он пролистал ниже до моих предпочтений и Табу. — Вопрос ошейника мы уже затронули. Я тебя услышал. Пока мы его использовать не будем. Но я буду настаивать, Алина, давить, если потребуется. — Кончиками пальцев он провел по моему горлу, а потом несильно, но уверенно обхватил его. — Потому что хочу видеть тебя обнаженную на коленях в моем ошейнике. — Пульс под его ладонью снова ускорился. Богдан подошел ближе. Теперь моя спина прижималась к его груди вплотную. — А ты хочешь лишить меня такого удовольствия.

Лишить Верхнего удовольствия — одно из худшего, что может сделать нижняя. Наши с Богданом предпочтения и запреты по большей части совпадали, но ошейник мог стать камнем преткновения. Я не желала снова надевать его, опасаясь наступить на те же грабли. Свой ошейник я носила с благоговейным трепетом. Он прочно связывал меня с моим Верхним, с Ним, служил постоянным напоминанием о том, кому я принадлежу, в итоге сделал меня безропотной вещью. Я не могу допустить подобное снова.

— Ты сказал, что для тебя это не проблема. — Хваталась я за его слова в кофейне. Больше я не хотела вручать такую власть над собой другому человеку, не хотела настолько слепо подчиняться, не хотела отдавать всю себя подобным отношениям.

— Я сказал, что ничего, с чем бы я ни справился.

— Что это значит?

— Что тебе стоит довериться мне, Алина. Обещаю, я не сделаю ничего, что навредит тебе физически или морально.

К Богдану меня влекло. Мне хотелось сдаться ему, подчиниться, но подсознательные страхи останавливали меня. Прошлый опыт оставил на мне глубокий отпечаток. Я держалась за свои Табу довольно крепко.

— А если я так и не смогу надеть… ошейник?

— Сделаю все, чтобы ты смогла. — Он продолжал поглаживать мое горло.

Слова Богдана врезались в сознание. У него были в Теме свои желания, которые я тоже в свою очередь должна была учитывать. Это ведь не односторонняя связь. Мы встретились для обоюдного удовольствия. Но я не была уверена, что решусь когда-нибудь снова надеть ошейник. И надеялась, что этот момент не станет для нас чем-то непреодолимым.

— Очень не хочу тебя разочаровывать, — проговорила я и, взяв стакан, все-таки сделала несколько глотков воды. Рука Богдана по-прежнему была на моем горле. — Но не факт, что я соглашусь на ошейник.

Чуть усилив давление, Богдан вынудил меня откинуть голову ему на плечо. Скользнув рукой выше, он дотронулся пальцами до моих губ.

— Не факт, что не согласишься. Возможно, даже будешь умолять, чтобы я позволил тебе его надеть.

Я помотала головой. О чем угодно я могла бы его умолять, но вряд ли об этом. Улыбку Богдана я не увидела, но почувствовала.

— Строптивая девочка. — Его голос и прикосновения плавили тело, пока сознание отчаянно цеплялось за собственные границы и Табу. — Придется плотно заняться твоим воспитанием, чтобы не возникало желания спорить со мной. — Богдан уверенно затягивал меня на самую глубину, усмиряя сомнения и неуверенность. — У тебя будет стоп-слово. Я не собираюсь тебя его лишать. У меня нет цели демонстрировать власть ради власти. И я не хочу, чтобы ты рассматривала ошейник как мое желание поработить или подавить тебя. Ошейник — символ твоей преданности, уважения, желания быть моей. — Он снова обхватил мое горло, как будто заставляя почувствовать, как может ощущаться его ошейник на коже…