Книга Две плети, страница 130 – Майя Невская

— Проводим тебя до дома. С Зораном поедешь или со мной? — Богдан снова погладил меня по щеке. Он часто так делал, и я чувствовала, что становлюсь зависимой от этих ласковых прикосновений.

— Решите это своим любимым способом.

Мужчины усмехнулись и сыграли в «камень, ножницы, бумага».

— Прошу. — Зоран выбросил окурок и открыл для меня дверь своей машины.

Четыре года назад

Кирилл меня наказал. Не физически. Но все равно очень больно. Он лишил меня себя. А это было для меня самым страшным. Он меня игнорировал. Лишил своего внимания, не звонил, не писал. Удалил себя из моей жизни.

Я чувствовала себя брошенной. Только ошейник на моей шее не давал окончательно впасть в отчаяние. Он его с меня не снял, а значит, я все еще принадлежу ему. За эту мысль я крепко держалась все эти дни, сгорая от боли и тоски.

Кирилл сказал, для меня не должно быть ничего важнее его и отправил домой подумать об этом. И я думала. Вот уже двадцать четыре дня изводила себя мыслями о нем. По минутам воспроизводила нашу последнюю встречу, вспоминала его слова, мои мольбы и слезы. Я любила Кирилла, боготворила, он стал для меня центром Вселенной. Находиться вдали от него было невыносимо. Мне не хватало его. Душа страдала без внимания моего Господина.

До Кирилла я воспринимала Тему иначе, в большей степени сосредотачиваясь на внешних атрибутах. Он же утопил меня в ней, продемонстрировал самую суть, наполнил уникальными эмоциями. Не всегда приятными, порой болезненными, но очень сильными, яркими, прошибающими до основания. Именно в такие моменты я чувствовала, что врастаю в него сильнее, привязываюсь крепче, погружаюсь в нашу связь глубже...

— Алин, может, погулять сходим? — В очередной раз Арина пыталась меня растормошить. — Ну сколько можно лежать?

— Не хочу.

Все эти дни я заставляла себя ходить на работу, а вечерами сворачивалась на кровати в клубок и мысленно умоляла Кирилла прекратить наказание. Очень хотелось ему написать, но я знала, что нельзя этого делать. Этим я только вызову его недовольство, ухудшу свое положение, а потому смиренно продолжала выносить его тотальное игнорирование.

— Алин, так нельзя. — Арина села рядом и потянула одеяло, доставая меня из моего укрытия. — Ты не замечаешь, что происходящее уже ненормально? Кирилл странно на тебя влияет. Я вообще перестала тебя узнавать. Ты всегда была жизнерадостная, веселая, а теперь что? Со мной почти не разговариваешь. Любимую йогу забросила. Плачешь целыми днями. Вы поругались?

— Нет. Я ведь уже говорила. Просто такие правила между нами.

— Дурацкие правила. Ты же страдаешь. Зачем все это? Я не понимаю.

Невозможно объяснить человеку далекому от Темы, зачем все это. Арина знает, какого рода отношения связывают меня и Кирилла, но в силу возраста и отсутствия опыта их суть уловить неспособна. Для нее это все выглядит странно и бессмысленно. Только тот, кто всей душой жаждет подчинения, кто так же, как и я желает ощутить власть мужчины над собой, кто нуждается в контроле и моральном давлении, поймет меня.

— Я не смогу без него, — сказала я тихо. Стоило мне представить, что мы с Кириллом расстались, глаза тут же увлажнились, душа заныла в протесте. Нет, подобного исхода я не хотела.

— Без него ты хотя бы на человека была похожа, а сейчас от тебя прежней только тень осталась. Что будет дальше? Ты увязла в своем Кирилле. Никого и ничего вокруг больше не замечаешь. Знаешь… Прости, но ты порой выглядишь как безумная. Алин, я уже боюсь за тебя.