Книга На грани доверия, страница 87 – Елена Вернадская

И что вообще было у Паши в голове, что он столько лет лелеял свою обиду, что вынашивал какой-то план, что денег не пожалел на его реализацию. Неужели можно испытывать какое-то удовольствие от того, что делаешь людям плохо? Неужели она настолько задело его эго, что он готов был творить такую дичь? Ах, еще же и Рома со своим шантажом. Но все равно, разве это повод?

Настя не могла этого понять. После расставания с Пашей она просто его забыла. Ей не было никакого дела до его жизни. Их пути разошлись, и она искренне желала ему всего самого наилучшего, просто без нее.

И еще она не могла понять одной вещи. Ей казалось, что человек, который видел, как отец издевается над матерью, в своей жизни будет избегать нечто подобного в отношении женщин. Когда она за чашкой кофе озвучила это Арнаутскому, он только печально улыбнулся.

— Ты, Настя, смотришь на эту ситуацию с позиции психологически здорового человека, а когда человек травмирован, он видит все под другим углом. Я — не психолог, но из своего опыта знаю, что часто психика просто приспосабливается и перенимает ту манеру поведения, которая доминировала над жертвой. Простой пример, ребенка в детстве бьют за любую провинность. Когда я говорю бьют, я не имею ввиду профилактические шлепки по попе, я имею ввиду, что его впечатывают головой в стену или избивают ремнем до синяков. Как ты думаешь себя будет вести этот ребенок, когда станет родителем?

— Делать все возможное, чтобы его ребенок не знал, что такое побои! — не задумываясь ответила Настя.

— Это с позиции здорового человека, тебя же в детстве не били?

— Нет.

— А человек, которого в детстве лупили, в большинстве случаев точно также будет наказывать своих детей, при этом приговаривая: «Меня в детстве били и ничего, человеком вырос. И из тебя человека сделаю».

— Кошмар.

— Согласен, — кивнул Арнаутский, — Но так работает психика.

— Скажи, а почему мама Паши так долго терпела издевательства?

— Ну я думаю она даже не сразу поняла, что ее муж тиран. Они ж делают все постепенно, как будто границы проверяют — сначала вроде как полушуточное замечание, потом что-то посерьезнее, но с оговоркой типа «не хочу тебя обидеть» и с каждым разом все больше закручивают гайки. Женщина начинает думать, что дело в ней. Все это идет по нарастающей — к обидным словам присоединяются тычки, пощечины и, в конце концов, доходит до побоев. И побои они могут долго терпеть, кто-то, потому что некуда идти, кто-то, потому что привыкает. Да-да, не удивляйся, как мне объяснил один психолог, там такой коктейль из гормонов, что женщину из этого состояния можно вывести только долгой работой с психологом.

— Как все сложно.

— Да, люди порой творят такую дичь, что понять их невозможно. Твой муж не даст соврать, правда, Рома.

— Согласен, — кивнул Рома. — Иногда волосы на голове начинают шевелиться от того, что приходит в голову людям.

— Ну а что касается матери Дорохова, думаю, что она не уходила, потому что было некуда. Как только появилось наследство в виде квартиры, а она поняла, что сын перенял поведение отца, то решила изменить свою жизнь. С ней, кстати, сейчас все в порядке — она опять вышла замуж, нашла себе работу и вполне себе счастлива.

— Я за нее рада.

Настю вырвал из воспоминаний громкий звук клаксона и бурчание мужа в адрес нетерпеливого водителя.