Книга На грани доверия, страница 77 – Елена Вернадская

Но больше терпеть ее выходки Гордеев не стал и просто с треском вышвырнул ее вон с работы. Она разозлилась, то ли на Гордеева, то ли на себя, то ли на Пашу, не важно. Но деньги, полученные ей от Павла, она решила отработать по полной. И тогда она пошла к жене Гордеева. Она знала, что он будет в суде и трубку не возьмет, поэтому смело пришла к нему домой. Но и жена оказалась не дурой, и ей показалось не повелась на ее спектакль. Но ее это больше не касалось. Она сделала свою работу хоть и получилось криво и косо.

Она уже собралась съезжать с квартиры Павла, опасаясь, что ее найдет Гордеев, когда Паша снова заявился и попросил ее сделать еще кое-что за отдельную плату. Нужно было списаться с местным блогером, договориться с ним о публикации эксклюзивных фотографий в нужное ему время.

С блогером она общалась уже со своей новой квартиры и очень надеялась, что на этом ее участие в этой афере закончено, но… Как всегда, это гребаное НО.

Роман

Твою мать! Так хотелось выругаться, когда Роман слушал рассказ Майи. Вроде бы она не рассказала ничего нового, все было так как он себе и предполагал, но слышать это все было крайне неприятно. Особенно, когда она рассказывала о своих попытках его возбудить, что в офисе, что в гостинице. Он даже Настю незаметно взял за руку, думал, что ей нужна поддержка. А она в ответ сжала его руку, как будто сама хотела его поддержать. И от этого стало так невероятно тепло на душе, что захотелось послать всех куда подальше и уединиться где-нибудь с женой и не для того, чтобы заняться любовью, а для того, чтобы просто посидеть у камина, посмотреть на закат или огонь и сказать друг другу те самые важные слова.

— Ну значит, картина того, как все произошло, у нас теперь имеется, — пророкотал Арнаутский, тем самым возвращая Романа в реальность. — И это хорошо. Но нам ведь не только это интересно, так ведь, Роман Александрович?

— Так, — отозвался он.

— Всегда важны причины. И они у тебя, Дорохов, должны быть очень веские. Поделись-ка ими с нами, а мы послушаем.

— Мои причины не должны вас беспокоить.

— Ну раз ты попытался испортить жизнь людям и втянул в это еще несколько человек, уж будь добр, потрудись объясниться.

— Не буду я объясняться.

— Паша, ты что совсем дурак? — вдруг подала голос Настя. — Вот эту всю дичь с соблазнением, препаратами, наркотиками, в конце концов, ты замутил, чтобы мне отомстить?

— Да, — зашипел как змея Дорохов, и в этот момент Роман понял, насколько глубоко Павел травмирован. — Тебе и твоему муженьку, на которого ты повелась как течная сучка.

— Рот свой прикрой, — взорвался Роман и кулаки его сжались сами собой. — А то я за себя не ручаюсь!

— А что, правда глаза колет? Ты думаешь ты ей нужен? Да ей бабки твои нужны, потому что в постели она полный ноль, бревно.

— Вот чья бы корова мычала… — вдруг подала голос Майя. — В моей постели такого убогого мужика как ты еще не было ни разу в жизни.

— Заткнись, сука! — дернулся в ее сторону Дорохов, но его тут же усадили на место.

— Ты язык-то свой попридержи, — предупреждающе произнес Арнаутский. — У нас не принято оскорблять женщин. И если не хочешь, чтобы тебе прилетело в тыкву, следи за словами.

Стоящий рядом с Дороховым, как его там, дядя Степа показательно размял кулаки. Павел как-то скукожился весь. Слизняк, мать его.