Книга Бывшие. Ты всё ещё моя, страница 81 – Джулия Ромуш

— Успокойся, ты ведь не просто так ребёнка к нему отпустила. Была уверена, что справиться. А если ты вот так себя накручивать будешь, то с ума сойдёшь.

— А что, если...

— Три часа назад он тебе писал — уложит спать сына и позвонит. По графику уже укладывать должен. — Бабуля на время смотрит и пальцем мне грозит, чтобы не смела звонить, не мешала ребёнка спать укладывать. А у меня кончики пальцев покалывает. Ну, мог же мне хоть сообщение отправить, что они спать пошли укладываться? Ну вот сложно было?! Чтобы я здесь не изводилась всё.

Я злюсь на Жарова. На себя. На бабулю. На всех вокруг. Ещё и Майя эта на всю голову повёрнутая. А что, если она туда приехать решила, что, если... Снова со стула подрываюсь и начинаю опять из угла в угол ходить. Щеку изнутри кусаю и нервничаю.

У меня вообще дни сложные пошли. Скоро суд отца. Хоть адвокат и заверил меня, что всё будет отлично, я всё-равно нервничаю. Братишку мне так и не удалось увидеть. Из-за ненормальной мачехи. Уже второй сумасшедший человек в моём окружении. Я не рассказывала отцу про ту ситуацию на даче, потому что ему там и так несладко, и я не хочу добивать его плохими новостями. Вот его отпустят, и тогда мы вместе решим проблему с мачехой. Тем более что Гордеев сказал, что её саму прижать можно и к уголовному делу притянуть. Значит, договариваться будет куда проще, имея такие козыри на руках.

Из мыслей меня выдёргивает звук телефонного звонка. Я тут же дёргаюсь и к столу бросаюсь. Бабуля лишь головой качает, что так нельзя. Нужно быть спокойнее. А я не могу. Я переживаю. Я тревожная! На экране имя Медведя высвечивается, и я, сжав пальцами телефон, из кухни выхожу.

— У вас всё хорошо? — Тут же в трубку выпаливаю, Медведь и слова сказать не успевает.

— Судя по твоему тону, ты на другое рассчитываешь, — с сарказмом произносит, и я выдыхаю. Хоть он и иронизирует, но тон у него спокойный, ровный. И меня отпускать начинает.

Закрываю дверь и на кровать с ногами забираюсь.

— Я переживаю, ты первый раз сына забрал с ночёвкой. — Честно говорю. Не вижу смысла ничего скрывать.

— Дай угадаю, в твоей голове мы уже трижды сожгли дом и последний раз Денис сам его тушил, потому что я уже был не в состоянии?

Я улыбаюсь и губу прикусываю.

— Ну что-то в этом роде.

— У нас всё прошло спокойно, — голос Михаила успокаивает, я откидываюсь на подушку и телефон к уху сильнее прижимаю, — не обошлось и без маленьких хитростей.

— Пытался тебя на конфеты развести? — Клянусь, я даже в красках представляю, с каким серьёзным лицом сын пытался это провернуть. Он ещё тот хитрюга.

— Да, очень серьёзно объяснял, что конфетами можно заменить кашу. И убеждал, что вы так постоянно делаете.

— Вот же маленький хитрюга.

— Хочешь сказать, что я зря дал ему коробку конфет вместо каши? — Михаил смеётся, а моя улыбка становится ещё шире.

— Если ты так сделал, Жаров, то у одного из вас слипнется попа от сладкого, а в другого она будет красная от ремня. — Произношу наигранно серьёзным голосом.

— Ты правда думаешь, что меня этим напугаешь? Не знал, что ты любишь играть в такие игры.

Дурак. Прыскаю со смеху.

— Кто бы сомневался, что ты извращенец.

— Даже не сомневался, что тебе это понравится.

* * *

Вавилов краснеет всё больше с каждой секундой. Кричит на Германа, который упустил важного клиента. Не смог подобрать хороший вариант. И клиент благополучно ушёл к конкурентам. Что, собственно, и стало известно начальнику час назад.