Книга Бывшие. Ты всё ещё моя, страница 11 – Джулия Ромуш

— Я вчера ждал тебя возле гостиницы, ничего объяснить не хочешь?! — Рычит, глаза злющие, молнии в меня пускает.

Ждал? Вот бедняга.

— У меня появились дела, — пожимаю плечами, — я же говорила, что времени мало. И, если честно, совершенно вылетело из головы, что мы о чём-то договорились.

Слышу, как скрипит зубами. Мои слова выводят его из равновесия. А он и правда решил, что я буду ждать? После всего, что было? Вот так просто приду и буду с ним ужинать?

— Ты заигрываешься, девочка, — нависает надо мной ещё больше, заставляет внутри всё инеем покрыться. Время идёт, а его методы общения не меняются.

Вот только есть разница, тогда я была запуганной девчонкой, которая в рот ему заглядывала. Сейчас же той девочки нет. Она повзрослела.

— А кто сказал, что я с тобой вообще играю? Раньше ты был более понятливым. Не смог понять, что я тебя воспитанно отшила — не мои проблемы. — Тут же отрезаю в ответ, толкаю ладонями его в грудь, чтобы отошёл. Не нарушал моё личное пространство.

Жаров прищуривается, рассматривает меня, как будто впервые видит. Взглядом ощупывает.

— Моя бы воля, я бы с тобой и не пересекалась. Но раз обстоятельства сложились так, что нас связывает работа, придётся её выполнить. Не забывай о том, что я твой риелтор, ты мой клиент. На этом всё. Никаких встреч, ужинов. Ничего не изменилось, Жаров!

Он лишь поднимает уголки губ. Чему радуешься? Я же разошлась так, что из ушей чуть ли пар не валит. Ещё немного и огнём дышать начну.

— А ты и правда повзрослела. Зубки появились. Удивляешь.

Меньше всего я хотела добиться вот этого блеска в его глазах. Внутри всё сжимается от его слов. Потому что он не знает какой ценой. Даже не догадывается. Были хорошие учителя, спасибо. Я не разрешаю себе уйти в воспоминания. Слишком больно. И я дала себе слово больше не плакать и не вспоминать. Мне было безумно трудно. Сколько я провела бессонных ночей. Сколько плакала и выла в подушку.

— Меньше всего я хочу тебя удивлять. — Отрезаю холодным тоном.

— Соня, я хочу поговорить.

Воздух вокруг наэлектризовывается. Он как будто по заезженной пластинке танцует.

— А я не хочу.

— Ты ведь вернулась в город из-за отца?

Снова. Он уже затрагивал эту тему в аэропорту.

— Слушай, это не твоё...

— Ты уже встречалась с адвокатом? — Михаил как будто меня не слушает. Перебивает. Специально переходит на тему, которая для меня очень важна.

— Нет, только в телефонном режиме.

— Адвокат паршивый, Соня, он не сможет вытащить твоего отца.

Мои щёки вспыхивают. Почему он так говорит? Как много он знает о деле моего отца? Почему? Зачем? Что ещё он знает?!

Сердце начинает колотиться в груди как ненормальное. Хватаю ртом кислород, лёгкие сдавливает. Пытаюсь себя успокоить. Он не может знать о Денисе, иначе не был бы таким спокойным. Он бы вёл себя иначе. Я знаю. Если бы узнал о своём ребёнке, он бы не был таким спокойным. Я знаю Жарова с нескольких сторон. Знаю как отца. И знаю, что ребёнок для него прежде всего. На первом месте. Именно поэтому я испугалась в самом начале. Именно поэтому скрыла. Потому что он бы без разъяснений забрал бы у меня малыша. Как забрал Майю у её матери.

— С чего ты это взял? — Хриплю в ответ. От нервов голос охрип, горло сдавливает, говорить сложно. Михаил давит на больное, и вся моя броня в виде сарказма становится на паузу.