Книга Просто бывшие, страница 89 – Ника Оболенская

Сглатываю, вспомнив, сколько раз за прошедшие две недели с того страшного дня мне пришлось во всех подробностях рассказывать следователю, что же произошло со мной при участии этих потерявших человеческий облик зверей. После таких бесед я не могла спать, ночами мучали кошмары.

В них я оставалась против троицы уродов совсем одна… Давала слабый отпор, будто двигаясь против толщи воды…и всякий раз для меня всё заканчивалось плохо. Меня избивали, душили… Тот самый, с желтым лицом, тащил меня в другую комнату, а я срывала ногти, цепляясь за стены и пол… Иногда снилось, что помощь близко, но всегда то дверь оказывалась заперта, то вместо целого отряда приезжал только Мир, и дальше… Трое против одного…

Я просыпалась вся в слезах, не способная сразу понять, что где реальность, а где очередной кошмар.

Мир всегда был рядом, обнимал и шептал, какая я сильная девочка. А я вцеплялась в него мертвой хваткой, боясь отпустить, и ревела, не способная по-другому унять ужас…

Видя, как меня измучил процесс дознания, Мир подключил адвоката. И теперь вместо меня мои интересы представляет железная Серафима Осипова. Настоящая тигрица в уголовном праве, готовая зубами грызть за справедливость.

От мужа я знаю, что тем троим по совокупности статей грозят очень серьезные сроки в колониях. Не испытываю по этому поводу жалости, зло должно быть наказано.

Конечно, я не была против, когда Мир сказал, что пригласил на наше маленькое торжество своего бывшего одноклассника и по совместительству человека, которому мы оба всю жизнь будем благодарны.

— Пора, дольше ждать нет смысла, — Мир приглашающе открывает передо мной дверь, пропуская наружу счастливую пару новобрачных.

Вздохнув, ныряю в прохладу здания.

На этот раз у нас не будет толпы гостей, не будет трехъярусного торта и торжества в ресторане до самой ночи. В этот раз — это только наш с Миром день. Мы даже родителей не стали звать, хотя моя мама и попыталась воззвать к моей совести, но потом смирилась с моим решением, признав за дочерью право быть взрослой.

— Ваши паспорта, — регистратор протягивает руку за документом Мира. Я же, открыв крохотную сумочку, застываю испуганным зайцем.

Кроме маленькой фотографии и помады, в ней ничего нет… Паспорта нет!

Но ведь я же точно брала его! Помню, как держала его в руках, положила на столик… и только подумала о том, что надо положить его в сумочку, как Мир отвлек меня каким-то вопросом.

Мою растерянность замечает муж.

— Что случилось?

— Его нигде нет, — шепчу еле слышно. Но потом прокашлявшись, обращаюсь к женщине: — Простите, но, похоже, я оставила свой паспорт дома. Фотография паспорта подойдет?

Под ее строгим взглядом, чувствую, как начинают гореть щеки, а на лицо лезет дурацкая улыбка.

Ну это же как раз наш случай. У меня вырывается тихий смешок, когда Мир, беззвучно говоря что-то явно матерное, закатывает глаза.

А потом переводит смеющийся взгляд на меня.

— Ну ты хоть сегодня могла обойтись без этих, — крутит в воздухе рукой, — … бедовых штучек. М, Юль?

С каждым его словом мне становится все смешней, а под конец мы хохочем уже оба, ловя на себе недовольные взгляды служительниц богини домашнего очага.

Мы смеемся до слез, когда выходим из здания ЗАГСа и встречаем Янку.

Сестра несется ко мне, размахивая букетом, как знаменем.