Книга Просто бывшие, страница 47 – Ника Оболенская

Делаю глубокий вдох, побитые ребра, расписанные вполне профессионально, отдают глухой болью. Но эта боль терпимая. Хуже терпеть оскорбления. Но надо как-то сдержаться.

— Ты вот, Мага, вроде ребенок из хорошей семьи. Папа — Аслан Алиев — уважаемый в народе депутат, дядя в полиции с большой звездочкой на погонах… А ты, один хер, вырос, как вы это называете… шакал шакалом.

После этих слов Магомед Алиев подбирается. Взгляд становится бешеный, ноздри дрожат. В воздухе разливается напряжение. Предвестник того, что, еще одно неосторожное слово, и быть драке.

В детстве у меня никогда не возникало такой мысли, чтобы спустить обидчику всё на тормозах. Там в ход сразу шли кулаки, разбитые носы и взрослые разговоры с отцом, что драться можно только с теми, кто не уступает тебе в силе и мастерстве, и только там, где это называют спортом. А чуть позже отец привел на меня первую тренировку по боксу, где я познакомился с философией Рустама Агабеговича.

«Если так сильно хочется почесать кулаки — ринг свободен. В жизни головой чаще думать надо, а не жопой!»

А дед бы обязательно добавил, что человечество до сих пор не вымерло только потому, что научилось играть в дипломатию лучше, чем в войну.

Вот и мы с Магой пытаемся играть по правилам в то время, как кровь кипит от адреналина, а кулаки зудят.

Десять лет назад я бы без раздумий бросился на противника только за косой взгляд на свою девушку. Вчера же, увидев испуганные глаза своей жены, я будто ушат ледяной воды на себя вылил. Всего одна мысль остановила желание убивать. Я не хотел, чтобы она увидела то чудовище, что я успешно прятал в себе долгие годы.

Последствия…

Именно поэтому мы сидим сейчас напротив друг друга, едва сдерживая ярость.

— Ты не тому человеку решил зубы показать, — выплевывает слова Алиев. — Это в своей Масквэ можешь выебываться. Здэсь ты, Соболев, никто. Сегодня бумажка твоя на столе, завтра ей жопу ослу подотрут и выбросят. По-хорошэму пока прошу, забирай свою шалаву и вали из моего города, пока тебе все кости не пэрэсчитали.

Резко наклоняюсь вперед и, сцепив руки перед собой, громко и четко говорю:

— Два.

За столом провисает тишина.

— Ты уже дважды оскорбил мою жену за сегодня, Мага. Подумай хорошенько, прежде, чем повторить эту ошибку в третий раз. — Пристально смотрю ему в глаза, незримо транслируя: «Опасно».

Тот подбирается и только открывает рот, как я его опережаю:

— Давай-ка, я тебе расскажу одну притчу. Жил на свете молодой и глупый шакал. Кровь его была горяча, а ум скуден. И вот решил шакал, что он сильнее царя зверей. Подкараулил его львицу и унизил при всех. Лев прогнал шакала, но стоило царю зверей отвлечься, как шакал напал на него со спины и укусил. Гордился шакал своей победой. Ходил по саванне, задрав куцый хвост. Вот только забыл глупый шакал, что у львов отличная память. Уснул шакал под раскидистым кустом, а на утро нашли только его кости.

Хмыкнув, Магомед Алиев, толкнул по столу пепельницу, выдавая свой гнев:

— И какая же мораль у твоей притчи, Соболев?

— А она простая, как пять рублей, Мага. Львы не живут в одиночку и всегда охотятся прайдом. И пока ты копался в моей биографии, пытаясь понять масштаб последствий от простого офисного планктона, лев из ФСБ и львицы из ФНС покопались в грязном белье твоей семьи… Мне рассказать тебе об их находках, или ты все-таки умнее шакала из притчи?