Книга Беда майора Волкова, страница 38 – Ника Оболенская

Шипит мне в ухо:

— Сука ты! Я ж с тобой по-хорошему хотел… А ты… Су-у-у-ка. Весь бизнес… из-за тебя по пизде пошел!

— Меньше свой член надо было в них греть. Пусти, сказала! — Толкаю его в грудь. Но этот боров наваливается сверху, зажимая мои руки между нами.

Вонючее дыхание овевает щеку, и я давлю в себе первый рвотный спазм.

Боже, как я могла ЭТО любить? Как могла ничего не замечать?

— Бабок нет… ни хуя нет! И все из-за тебя, сука драная. И мне мать еще советовала с тобой помириться! А знаешь, что пообещал со мной сделать твой обожаемый дядька?

Капли слюны летят мне в лицо, пока Уродец орет благим матом.

Высвободив одну руку, вцепляюсь ему когтями в лицо.

— Тва-а-а-а-рь! — Паша, взвыв, прикрывает три красные борозды на щеке, а я, наконец-то получив свободу, прицельно пинаю его коленом в пах.

— Это тебе за верность, Урод, которой даже у собаки больше, чем у тебя! — Острый каблук приземляется ему на кроссовок. — Это за Геру! Ты никакого права не имел трогать мое дерево!

Я бы еще пару раз прицельно пнула подонка Падлика, но в дело вмешались подвыветрившийся алкоголь, гравитация и мой отъехавший мозжечок. Взмахнув руками, едва ловлю равновесие и теряю преимущество…

— Да я же тебя сейчас… — багровый от злости Уродец бросается на меня.

А дальше всё так быстро.

Меня жестко хватают за ворот, встряхивая и перекрывая кислород.

Где-то рядом слышен визг шин.

Топот ног.

Еще успеваю отследить замах огромного кулака бывшего.

Зажмуриваюсь…

И вдруг оказываюсь свободна.

Приоткрыв один глаз, вижу, как Андрей профессионально и с деликатностью ОМОНовца, заломив руку хнычущему Уродцу, прижимает того лицом к стене.

— Мужик, ты охуел?.. — Паша кривится от боли, пока Андрей деловито охлопывает его по карманам. В отличие от визгливых нот в голосе бывшего, тон Волкова спокоен и сух:

— Еще сильнее рыпнешься, и плечо из сустава выбью. Усек? — Для наглядности под аккомпанемент скулежа Падлика Андрей задирает руку повыше.

— Он тебе ничего не сделал? — Мне достается острый и внимательный взгляд. Андрей сканирует меня от макушки и до пяток.

Вместо того, чтобы просто сказать «нет», я трясу головой, как китайский болванчик.

Боже, если бы не Кэп, я бы сейчас с кровавыми соплями тут валялась… От этой перспективы меня передергивает, что не остается без внимания Андрея.

Неужели переживает за меня? И как вообще он здесь оказался? Я ведь сказала ему, что видеть его больше не желаю…

— Пусти меня, падла! — ор Паши возвращает к реальности.

— Волк, да отпусти ты его! — Только сейчас замечаю, что в нашем «дружненьком» трио был четвертый.

Незнакомый мне мужик, подпирая задом капот старенького Черроки Андрея, наблюдает за нами, щелкая… тыквенные семечки. — Ну видно же, что дяденька просто лишнего на грудь принял.

Щелк-щелк. И семечка отправляется в рот, а шелуха — в карман толстовки.

— Он больше так не будет. Не будешь же, гражданин хороший?

Щелк-щелк. Паша отрицательно качает головой, что-то нечленораздельно мыча.

— И к девочкам больше приставать не будешь, да ведь, уважаемый?

— Ай-ай, не буду-у-у-у! — воет раненой белугой Уродец.

Щелк-щелк. Андрей, напоследок поддав пинка под зад, отпускает уважаемого гражданина Морозова на волю.

Баюкая вывернутую конечность, чуть прихрамывая, Паша делает первые пару шагов прочь, как вдруг разворачивается.